В частных разговорах престарелый Франко иногда с грустью говорил: «Кажется, созданный мною режим не переживет меня». Но он не отказывался от уже сделанных уступок, хотя внутренне не одобрял их.
Очень много написано о коварстве и двуличии каудильо, о его тщеславии и медлительности, об одолевавших его эдиповых комплексах. Пусть так. Но Франко был основательным и последовательным вождем государства. Он не метался из стороны в сторону, он не смешивал государственной политики с собственными бытовыми взглядами и вкусами. Католик и убежденный консерватор, диктатор иногда умел делать то, что в корне расходилось с привитым ему с детства миропониманием – например открывать границы, поддерживать терпимые отношения со многими светскими государствами – Германией, Францией, Швецией, даже с «марксистской» Кубой и т.д.
По многим очевидным причинам Франко терпеть не мог СССР, однако с конца 40-х годов негласно поддерживал с ним торговые отношения. Наша страна поставляла ему станки и промышленное оборудование, а испанские верфи строили по советским заказам торговые суда.
В 1964 году антикоммунист Франко даже явился на мадридский стадион на матч «Реала» с советской сборной. Впервые советские футболисты оказались на испанской земле. Правда, кау-дильо-генералиссимус угрожал уйти, если СССР выиграет, – он не собирался вставать при звуках советского гимна. Но матч выиграл «Реал».
Любопытен политический прогноз, данный Франко в 1953 году. После казни Берии каудильо поведал окружению: «Советский Союз судя по всему пойдет к демократии. РасстреломБерии дело не ограничится». Это пророчество стало достоянием гласности через 27 лет, когда мало кто предвидел развитиесобытий в нашей стране. Прогноз, данный ярым врагом демократии, оправдался на наших глазах.
Дав слово, каудильо обычно выполнял его. Борясь с «красными», он посулил Испанскому Марокко независимость. Позже он год за годом оттягивал выполение обещания, но когда вспыхнули антиколониальные волнения во Французском Марокко и в Тунисе, каудильо уступил – марокканцы в 1955 году получили независимость. Малочисленным жителям Марокко испанского происхождения было дано довольно времени, чтобы в спокойной обстановке продать недвижимость и уехать в метрополию.
Националистическая Испания ушла из Марокко вовремя – без новой колониальной войны и не бросая подданных на произвол судьбы, что было поддержано всеми испанцами. Каудильо еще раз проявил качества благоразумного государственного деятеля. Его рассуждения о любви к отечеству не стали пустой фразой.
С другой стороны, амнистии побежденным по-прежнему даровано не было. Закон о политической ответственности сохранял силу. Вернувшийся из-за рубежа республиканец мог быть предан суду за преступления, совершенные после окончания войны. Поэтому огромная часть эмигрантов и их детей оставалась в изгнании.
День восстания военных против Республики оставался государственным праздником, сопровождавшимся военным парадом в Мадриде и роскошным закрытым банкетом в дорогом ресторане «Ла Гранха».
Успехи националистической Испании в экономике – к 1975 году ООН перестала считать ее отсталой страной и перевела в графу развитых государств – только подчеркивали пережитки «крестового похода» в ее политической жизни.
Дверь к общенациональному примирению испанцы окончательно распахнули только со смертью Франко. Диктатор умирал долго и мучительно. Агония длилась свыше двух недель.
При вскрытии завещания каудильо в 1975 году оказалось, что он прощает всех врагов и сам просит у них прощения «от всего сердца». Данный акт бывшего руководителя «крестового похода» во многом облегчил и ускорил последующие действия переходных (1976-1982) и демократических правительств. Каудильо завещал похоронить его в мавзолее «Долины павших», где покоился прах Примо де Риверы. Воля покойного была выполнена.
Сразу после похорон Франко министерство просвещения распорядилось печатать новые учебники истории. С тех пор в испанских школах изучается не «крестовый поход», а «национальная катастрофа 30-х годов».
Переименованы были многие государственные праздники. Так, День павших преобразован в День единства, а День победы – в День вооруженных сил.
По предложению короля планы общенационального демократического примирения были вынесены на всенародное голосование в виде законопроекта «О политической реформе». Законопроект был одобрен подавляющим большинством испанцев. Всего 3% избирателей голосовало против.
В 1976 году – к сорокалетию начала войны испанское правительство даровало амнистию всем бывшим республиканцам. Им разрешалось возвращение на родину в качестве равноправных граждан. Больше половины оставшихся в живых участников гражданской войны (Ибаррури, Каррильо, Листер, Роблес) и часть их потомков вернулись в Испанию. С этого времени в стране не стало победителей и побежденных.
К 1977 году переходное правительство легализовало одну за другой все запрещенные ранее политические партии, кроме террористических. (Укомплектованный правоверными националистами Верховный су д Испании отказался рассматривать данный вопрос, поэтому им занималось правительство и король.) В знак протеста в отставку ушло несколько крупных должностных лиц – начальник генштаба, морской министр, ряд судей и муниципальных советников, но это уже не могло изменить хода событий.
Не игравшее с 60-х годов заметной роли в жизни страны Национальное движение было в 1976 году распущено. Его функции передали министерству молодежи и спорта.
Первые за 42 года свободные выборы в 1978 году дали стране многопартийные кортесы. Среди депутатов было несколько ветеранов гражданской войны – националистов и коммунистов. И теперь наследники двух воевавших друг с другом сторон нашли общий язык.
Благодаря слаженной работе партийных фракций, менее чем за год страна получила современную, юридически грамотную конституцию, основанную на согласии бывших победителей и бывших побежденных. Почти все прежние националисты согласились с принципами демократического и светского государства, а социалисты и коммунисты сняли возражения против монархической формы правления.
Важно подчеркнуть, что, несмотря на природную пылкость испанцев, обе стороны отвергли идею отмщения. После 1976 года нигде не было отмечено насилия против оставшихся в живых палачей времен гражданской войны. «Окружающие горько и гневно говорят о них, вот и все», – свидетельствуют сами испанцы.
Фундаментальные перемены в массовом сознании испанцев наглядно раскрылись во время организованного группой гражданских гвардейцев (спецназа) военного мятежа 1981 года. Понесшая наибольшие процентные потери в «крестовом походе» гражданская гвардия, естественно, оказалась врагом примирения.
Но в отличие от 1931 и 1936 годов армия и госаппарат сохранили верность законной власти. Захватившие столичный телецентр и кортесы мятежники с их автоматическим оружием и бронетранспортерами оказались в пустоте. К ним решительно никто не присоединился. Все военные округа и командование столичной танковой дивизии «Брунете» подтвердили, что повинуются королю и правительству. Верные правительству войска вскоре освободили телецентр.
Хуан Карлос в противоположность своему деду действовал решительно. Он отверг совет начальника генерального штаба «передать власть». Вместо этого он в полной военной форме выехал в телецентр. Ночное телеобращение Хуана Карлоса, объявившего все приказы восставших недействительными, окончательно лишило мятежников дальнейших перспектив. Имея оружие, боеприпасы и заложников-депутатов, они наутро освободили их и сдались без боя.
Драматически вспыхнувший военный мятеж 1981 года был подавлен без единого убитого или раненого. Массовое отвращение современных испанцев к переворотам и революциям стало невидимым, но непреодолимым препятствием на пути мятежников. Руководители мятежа предстали перед судом и были приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Король при полном одобрении публики не стал смягчать приговоров. В дальнейшем они не попали под амнистию…
В 1981 году обезвредившее вооруженных заговорщиков испанское общество попутно преодолело и еще один важный политико-психологический рубеж. Впервые за сорок с лишним лет не состоялось празднеств в честь 18 июля. Дата начала «крестового похода» прошла незамеченной.
А в 1982 году очередные парламентские выборы завершились крупным поражением правящего консервативного национального альянса, в рядах которого преобладали пожилые националисты. Большинство в кортесах и право на создание нового правительства завоевала социалистическая партия, находившаяся десятки лет под запретом, партия Прието и Бестейро. Ее лидер Фе-липе Гонсалес в молодости отбывал срок во франкистской тюрьме. С созданием социалистического правительства переходный период испанской истории закончился.
