— Не могу с вами не согласиться, но я должен сообщить королю всю правду об этом печальном деле. Никто больше меня не желает обнаружить, что ее величество ни в чем не виновна, но у нас есть письмо…
Не оборачиваясь, канцлер протянул руку к секретарю суда, и тот немедленно подал ему документ, который держал наготове. Королева в тревоге следила за их действиями. Ей едва удавалось сдерживать свое волнение.
— Что это за письмо?
— Скорее… это записка, написанная королевой бывшему послу Испании графу де Мирабелю. И ее содержание… гм… вряд ли сможет успокоить гнев короля…
Он делал вид, что перечитывает написанное. И тут под влиянием внезапного страха Анна Австрийская совершила грубейшую ошибку. Быстро поднявшись с кресла, она вырвала опасный клочок бумаги из рук Сегье и спрятала в вырезе платья. Приведенный в замешательство неожиданным нападением, канцлер остался стоять с пустыми руками. Но тут же его глаза превратились в узкие щелочки.
— Вы должны вернуть мне этот документ, мадам! Эта записка очень важна.
Королева с вызовом вскинула голову:
— О какой записке вы говорите? Я ничего не видела. А теперь, господин канцлер, будьте любезны удалиться.
Но Сегье не сдвинулся с места. От гнева он начал говорить громче:
— Не пытайтесь играть со мной в такие игры, мадам! Король снабдил меня всеми полномочиями, чтобы я узнал правду. Я должен обыскать это помещение.
— Так обыскивайте, — презрительно бросила Анна Австрийская. — Вы ничего не найдете.
— Разумеется, потому что вы захватили главную улику. Очень необдуманно с вашей стороны, мадам. Это уже само по себе доказательство… Вам придется вернуть мне записку. Если нет…
— Если нет, тогда что? Вы же не собираетесь, я полагаю, обыскивать меня?
— Не вынуждайте меня к этому, мадам! Я вас предупредил. Мне даны все права, чтобы узнать правду.
Бледность на лице королевы приобрела землистый оттенок, но Мария де Отфор быстрым движением заслонила ее величество.
— Вы оскорбляете вашу королеву! Это преступление, и называется оно «оскорбление величества»…
— Отойдите прочь. Иначе мне придется позвать стражу, что стоит у дверей!
— Они не станут вам подчиняться.
— А вот это мы увидим! Зовите стражу, секретарь!
— Нет!
Это крикнула королева. Она мягко оттолкнула в сторону Марию де Отфор. Ей совсем не хотелось впутывать стражу в эту позорную сцену. Она выпрямилась перед Сегье и метнула на него полный презрения взгляд своих зеленых глаз.
— Я вам уже приказала уйти!
— Я жду, когда вы отдадите записку!
И прежде чем Анна Австрийская успела пошевелить хотя бы пальцем, он бросился на нее, выхватил записку, спрятанную на груди, а другой рукой принялся торопливо ощупывать потайные карманы на платье. Но на него уже набросилась Мария де Отфор и начала его царапать. На этот раз и Сильви, вначале очень напуганная, вмешалась в потасовку. Вдвоем девушкам удалось вырвать королеву из лап Сегье. Анна Австрийская была почти без сознания. Мария резко оттолкнула канцлера, вложив в удар такую силу, что тот покачнулся.
— Вон отсюда, негодяй! Вы и так причинили достаточно зла… Но вы за это ответите!
— Я только исполнял свой долг, — завопил Сегье. Он, потеряв все свое дутое величие, задом отступал к дверям. — Я выполнял волю короля!
— Король — дворянин, а вы, вы презренный мерзавец! Вон!
На этот раз Сегье исчез вместе с секретарем суда, который даже не пошевелился во время всей этой сцены. Сильви, склонившись над опустившейся на пол королевой, пыталась привести ее в чувство.
— Нам немедленно нужен врач! — воскликнула она. — Такое оскорбление! Боже мой! Ее величество может этого не перенести!
— Найдите госпожу де Сенсе. А я отправляюсь к королю. Поверьте, меня он выслушает.
— Король охотится. Разве вы не слышали топота копыт и лая собак?
— Тогда я хотя бы приведу лекаря Бувара. А что до этого подлеца, то он свое скоро получит!
Но ни в этот вечер, ни на следующий день Мария не смогла выполнить свое обещание и отомстить Сегье. Впрочем, из-за волнений, связанных с состоянием королевы, она почти об этом забыла. В течение двух дней после встречи с канцлером Сегье королева была почти все время без сознания. Она лежала без сил на кровати, глаза широко открыты. Анна Австрийская отказывалась от пищи и с трудом проглатывала лишь немного подслащенной воды. Бувар поставил диагноз — тяжелое нервное потрясение. Он два раза пускал больной кровь и, естественно, не добился никаких результатов. Королева лишь еще больше ослабела.
А в это время судейские обыскивали ее апартаменты, за исключением спальни, где дежурили верные фрейлины. Узнать новости о состоянии здоровья королевы приходили лишь господин де Гито, капитан ее стражи, и господин де Бриен, когда-то бывший добрым советчиком королевы.Анна Австрийская проводила время в своих покоях, словно прокаженная, а те, кто когда-то окружал ее, в двух шагах от ее величества играли в веселую игру. Они гадали, кто же станет следующей королевой Франции, когда Людовик XIII разведется с испанкой. Ведь королевству нужен наследник, не так ли? Кто-то даже осмелился произнести — одному богу известно почему — имя мадемуазель де Шемеро. И тут же получил увесистую пощечину, нанесенную прекрасной рукой вездесущей Марии де Отфор:
— Король Франции не меняет инфанту на шлюху! — любезно добавила она, прежде чем унестись прочь в шорохе юбок из тафты цвета «горлышко голубя», оставив придворных в тревоге.
А в это время в тишине кабинета его высокопреосвященства хранитель печати, канцлер Сегье, получал нагоняй от кардинала Ришелье.
— Вы осмелились дотронуться до королевы Франции?! Вы просто сошли с ума! За это оскорбление Испания может предъявить нам кровавый счет. Мне следовало бы четвертовать вас! Ведь вам было отлично известно, что эта записка всего лишь фальшивка, имитирующая почерк ее величества.
— Я должен был во что бы то ни стало заставить ее признаться. Ведь вы мне приказали, монсеньор!
— Я вам не приказывал ничего подобного. Чтобы человек признался, существует множество других способов. Правда, они требуют большей ловкости, чем ваша. А теперь мне в ближайшее же время придется самому отправиться в Шантильи и попытаться загладить последствия вашей невероятной бестактности! И это тогда, когда Ла Порт должен вот-вот заговорить.
Кардинал Ришелье очень редко выходил из себя до такой степени, особенно по отношению к членам парламента. Но он откровенно презирал грубую силу и те промахи, которые иногда становились следствием его распоряжений. Подчиненные редко до конца понимали его далеко идущие замыслы. Да, королеву он ненавидел, но отнюдь не желал ее падения. Кардиналу только хотелось внушить ей благоговейный страх, который заставил бы ее подчиниться его воле. Тогда, покорная суровой дисциплине, Анна Австрийская смогла бы, по своей воле или против нее, составить ту самую пару с королем, которую ей следовало бы составить уже давно. Ришелье хотелось в конце концов подчинить себе эту гордую испанку, так долго бросавшую ему вызов и не прекращавшую плести заговоры против него. А следовательно, и против короля. Но после того как улягутся страсти, ему бы хотелось, чтобы Анна Австрийская подарила королю наследника. Но его величество, к сожалению, больше не спал со своей супругой…
