Чтобы воплотить проект, королю опять потребовался д’Эон. Людовик XV дал кавалеру официальное поручение в Англии, которое позволяло ему свободно перемещаться и отмечать все полезные для высадки французских войск детали. Король уточнил, что никто, кроме графа де Брогли, возглавляющего Тайный отдел, и мосье Терсье, его личного секретаря, не должен знать об этом деле – никто, даже мадам де Помпадур.
Однако через несколько месяцев герцогиня, у которой повсюду были свои шпионы, проведала о тайной переписке короля и д’Эона. Ее, стало быть, держат в стороне от политических дел! Она приложила все усилия, чтобы узнать содержание получаемых Людовиком XV писем. Обыскав понапрасну шкафы и секретеры, она задумала нечто другое. Вот как рассказывает об этом д’Эон в своих воспоминаниях:
«Мадам де Помпадур заметила, что Людовик XV всегда носил при себе золотой ключик от элегантного секретера, что стоял в его личных апартаментах. Фаворитка никогда, даже во времена наибольшего своего влияния, не могла добиться, чтобы король открыл его. Это было что-то вроде святилища, где обитала воля монарха. Людовик XV управлял лишь этим секретером, он оставался королем лишь этой мебели. Это была единственная часть его владений, не захваченная и не оскверненная куртизанкой.
«В нем государственные бумаги» – так отвечал он на все ее расспросы. Эти бумаги были не что иное, как наша переписка с графом де Брогли. Маркиза стала догадываться. Однажды вечером, во время ужина со своим монаршим возлюбленным, она вдруг сделалась предупредительной, любезной, обворожительной – как никогда… Продажная, давно уже утратившая женскую честь, эта бывшая супруга Ле Нормана д’Этиоля призвала на помощь все свои ловушки и чары – между нами говоря, порядком уже поблекшие, – чтобы подчинить себе монарха. Для пущего эффекта она принялась его подпаивать, что должно было разгорячить не только глаза, но и голову его величества.
После всех излишеств этой оргии, когда потерявшая всякий стыд куртизанка хладнокровно выполняла все желания старика, ею же разожженные, обессиленный монарх забылся глубоким сном. Этого только и ждала коварная вакханка. Пока король, разомлевший от действия вина и бурных ласк, был погружен в сон уставшего животного, она вытащила у него заветный ключ, открыла шкафчик и нашла там полное подтверждение своих домыслов. С этого дня мое падение было предрешено».
Историю подтверждает депеша мосье Терсье кавалеру от 10 июня 1763 года: «Король сегодня утром вызвал меня к себе. Бледный и возбужденный, с тревогой в голосе он поделился со мной своими опасениями, что тайна нашей переписки раскрыта. Он рассказал, что, поужинав несколько дней назад наедине с мадам де Помпадур, не без ее помощи в результате некоторого излишества заснул. Маркиза, скорее всего, воспользовалась этим, чтобы завладеть ключом от заветного секретера, который его величество держит от всех закрытым, и узнала о ваших отношениях с графом де Брогли. Его величеству дал повод для подозрений тот небольшой беспорядок, в котором оказались бумаги. Вследствие чего монарх поручает мне посоветовать вам соблюдать величайшую осторожность и сдержанность по отношению к его послу, отправляющемуся в Лондон. Он считает его преданным герцогу де Прослену и мадам де Помпадур».
Людовик не зря опасался мести своей фаворитки…
Она была в такой ярости, что вид ее заставлял трепетать министров и придворных. Глаза ее пожелтели, рот дрожал, подбородок перекашивался от тика. Не только тайные политические происки короля были поводом к ее раздражению. Любовь короля к мадемуазель де Роман, ради которой он оставил Парк-с-Оленями, сводила герцогиню с ума. Многие придворные видели уже в той мадемуазель будущую официальную фаворитку: уважительно здоровались, посылали поэмы, прошения… Вдобавок мадемуазель де Роман пыталась узаконить своего сына от Людовика XV. Она уже добилась, что кюре в своем приходе представил его под именем Людовика Бурбонского, требовала, чтобы его называли «монсеньор».
Однажды мадам де Помпадур вознамерилась посмотреть на ребенка, который мог стать причиной ее падения. Вместе с верной мадам дю Оссэ отправилась она в Булонский лес, спрятав лицо под вуалью. Та позже вспоминала:
«Мы гуляли по тропинке и увидели молодую даму, которая кормила ребенка. Ее иссиня-черные волосы были заколоты гребенкой, украшенной бриллиантами. Она пристально на нас посмотрела. Мадам любезно ее приветствовала и, тихонько касаясь моего локтя, прошептала:
– Поговорите с ней…
Я приблизилась и взглянула на малыша.
– Какой прелестный ребенок!
– Благодарю вас, мадам, как мать я могу это подтвердить.
Маркиза держала меня под руку, она дрожала. Я была в замешательстве. Мадемуазель де Роман спросила меня:
– Вы живете неподалеку?
– Да, мадам, в Отей, вместе с этой дамой, страдающей сейчас от страшной зубной боли.
– Мне так ее жаль, я прекрасно понимаю ее – сама часто страдала от того же.
Оглядываясь по сторонам – я все боялась, что нас узнают, – я осмелилась спросить, хорош ли собой отец.
– О да, он очень красив. Если бы я назвала его, вы сказали бы то же самое.
– Так я имею честь его знать, мадам?
– Думаю, что да.
Мадам, так же, как и я, не желавшая кого-нибудь здесь встретить, пробормотала извинения за то, что помешала, и мы откланялись. Никем не замеченные, мы вернулись в карету.
Маркиза, потрясенная увиденным, вернулась в Версаль. Эта встреча подтвердила ее опасения: мадемуазель де Роман была очередной королевской прихотью – Людовик XV любит ее: у нее вполне счастливый вид, и она так уверена в себе… При мысли о возможной немилости после восемнадцати лет славы у маркизы закружилась голова… Но она подумала о своей власти, которая пока еще была всемогуща, и невольно утешилась…
– Пусть король не любит меня больше… что ж… он ценит мое мнение, мои советы и политическое чутье, – так выразила она овладевшие ею чувства».
Обнаруженная де Помпадур тайная переписка д’Эона и Людовика XV, доказывающая недоверие к ней, окончательно расстроила бедняжку. Она почувствовала себя на краю пропасти и решила уничтожить д’Эона.
Де Прослен, министр иностранных дел, преданный друг маркизы, прислал кавалеру подписанное Людовиком XV письмо, которым его отзывали во Францию. Кавалер ослушался – и оказался прав: вечером того же дня он получил вот такое тайное послание:
«Должен предупредить вас, что король скрепил сегодня приказ о вашем возвращении во Францию грифом, а не собственноручно. Предписываю оставаться вам в Англии со всеми документами впредь до последующих моих распоряжений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
