Поэтому, подводя под своими рассуждениями жирную финальную черту, беру на себя смелость без излишних церемоний окончательно подытожить: я к бедности привык с самого раннего детства, мне бедность не порок, а мать родная. Поэтому обращаюсь к остальным землякам и родственникам:
Братья и сестры! Верните свою готовность к тому, к чему нас приучила родная коммунистическая партия во время жизни в социалистическом раю. К полной уверенности в том, что завтра лучше не будет, к тому, что пора вернуться к любимому занятию каждого русского человека: запасаться солью, спичками и сухарями. Грядет завтрашний день и, что он принесёт под знаменами победившего демократического чекизма, не ясно — совсем не обязательно, что это будет связано со счастьем и здоровьем каждого из нас.
И, тем не менее, после большой дымящейся ложки дерь… пардон, пессимизма, хочу официально, как кандидат в «Герои России» заявить — жизнь понятие позитивное и прекрасное, чего и вам желаю.
Потрудитесь дать аплодисменты!
ГЛАВА 55 Муранов. Борзой. Обстрел
Прибыл к Борзову. Тот чуть ли не в ногах валяется и нервно кричит:
— Ты меня без ножа режешь. Ко мне дважды наведывались эмиссары, знаменосцы их центра, не слыхал, «Свободный Кавказ» называется? — как-то его после последних слов не хорошо передёрнуло. — В последний раз предупредили, что им нужны только эти стекляшки, ну, или моя жизнь со всей моей многочисленной родней. Давай же быстрее.
Передал я ему эту сумку, а у самого странная мысль появилась. Этот урод понимает, что могло наступить, если бы там находилась отрава, изготовленная в закрытых лабораториях страны великой, могущество которой основывалось на шантаже подобными «стекляшками» и разными другими прибамбасами.
Ведь почему Гитлер, имея огромное количество отравляющих веществ, так и не применил их во время войны? Ответ прост, этого людоеда предупредили, что если только ты, вшивая шавка, попробуешь даже случайно нажать на пуск, твоим распрекрасным городам с большой концентрацией населения наступит полный трындец. Адекватный ответ будет получен Германией незамедлительно. Того, что случилось в битве при Ипре 22 апреля 1915 года, когда немцы, впервые крупномасштабно применили химическое оружие (хлор), в результате которой в течение нескольких минут погибли около 6 тыс. человек — такого не повториться.
Видя как подпрыгивают испитые щеки Борзого можно было понять, что плевать ему на всех, главное это деньги и чем больше их заплатят, тем на большие подвиги и мерзости он может пойти.
Сухо распрощался с ним. От выпивки гордо отказался. Правда, не забыл забрать пакет с обещанными тремя сотнями тысяч долларов. В конторе уже несколько раз, при помощи мобильной связи интересовались их судьбой и очень убедительно просили этот пакет не потерять.
Правда наши спецы и аналитики, очень даже успешно просчитав мои действия и отношение к деньгам не учли фактор человеческой жадности и жлобства со стороны плательщика. Из города меня никто с тремя долларовыми брикетами выпускать не собирался.
* * *
Выходя за ворота бандитского особняка, я даже ручкой помахал ехидно улыбавшемуся мне вослед Борзову. После чего под визг и завывание сирен скорой помощи был достаточно серьёзно потревожен очередями из автоматического оружия. И если бы не ставшая между мной и стрелявшими с другой стороны улицы машина Скорой помощи, быть мне убитым на месте.
Предварительное обсуждение с Гусаровым по поводу бронежилета, оказалось пустым и беспредметным, т. к. он повоевавший рассказал, что «калаш» с двадцати метров пробивает его насквозь и при таких обстоятельствах восьмикилограммовое чудище является лишь предметом, сковывающим движения и не дающим простора для легкости маневра.
Борзой наблюдающий за моим убийством из окна особняка, наверное, был очень удивлен тем фактом, что пули не дырявили машину насквозь, как бронежилет, а застревали в одном борте. Ну, что же. Остаётся, в спину нам, по его ошибочному мнению, жестоко обманутым тупорылым лохам пожелать «Gloria victis!»[2]
Когда же стрелки догадались пульнуть по водителю Скорой помощи, только густая дымовая завеса была приветом для необученных снайперов и издевательством со стороны бравой троицы, обведшей вокруг пальца умника Борзого и посрамившей аналитиков родной конторы, посчитавшей, что главная угроза при пропаже денег исходит от меня.
Кстати видеозапись, ведущуюся якобы из дома Борзого, наглядно подтверждала мою честность и желание любой ценной сохранить и пакет, и свою жизнь. Однако жизнь офицера перевесила меркантильные ожидания бухгалтеров из конторы и он, прикрываясь пакетом, как щитом случайно, я подчёркиваю, хотя мне это даётся с трудом — случайно обронил вожделенный источник обогащения на землю, спасая свою жизнь, здоровье и финчасть от незапланированных расходов на похороны героя.
* * *
Долго же я сопротивлялся. Ходил, курил обе сигареты и всё в глубокую затяжку. Внимательно и туманно вглядывался вдаль. Призывал свою совесть, чёрт его знает к каким нравственным знаменателям, тем более что в числителе у меня был триста штук гринов. Я вспоминал и о большой заслуженной мною пенсии, и о прекрасной выслуге лет. Чего я только не перепробовал, не перебрал, но, ни один мой довод не мог устоять перед прагматизмом простого стрелка радиста, подполковника (его звание и принадлежность к структурам армейских спецподразделений, как раз перед планированием операции выяснил) Гусарова. Змей-искуситель, плотно, до обморока обмотав меня своими липкими, как изолента аргументами всё время нашёптывал: ну давай, давай, давай — ё-ё-ё-ё-ё-ё… И по матери меня запускал, и по отцовской линии не щадил.
Слаб человек. Тем более Гусаров надавил на самое больное. Мы, говорит, с Федям, корячились, жизнь свою единственную под угрозу ставили, кровь мешками проливали, давай делись успехом.
Я естественно картинно, всплёскивал руками, удивлялся: «Что-то я не припомню, когда это вы ставили свою жизнь под угрозу? Наговариваешь ты больше…».
Гусаров же, находчивая скотина, тупо таращился на меня, тряс как больной эпилепсией головой и возмущенно кричал: «А когда спирт твой поганый пили, мы что нектар с цветков опыляли? Имей же совесть, а ведь она у тебя, когда то была! Ну, давай, Жорик, создадим условия для незаконного обогащения офицеров и командиров спецслужб. А то вот накось, водки выкушай, сучий ты потрох. Но только без обиды».
