Примерно через полчаса довольно быстрой езды всадники выехали из леса. Дальше дорога шла полем, огромным, поросшим сорняками участком земли, тянувшимся, по словам бывавшего в этих краях Семиуна, до самого Гажерье, одной из деревень, где бушевал мор. Неугомонный юноша продолжал мучить Шака расспросами, хотя тот ему все подробно объяснил и рассказал. Из всего барахла, найденного в особняке, выбор бродяги пал на странного вида доспехи далеко не случайно. Во-первых, как уже показало их путешествие, в дороге всегда найдется множество людей, по различным причинам, но чаще всего ради наживы, желающих полоснуть одиноких путников ножичком по горлу или дать лопатой под дых, поэтому разумней быть защищенным броней, нежели щеголять с голым пузом. Во-вторых, пластинчатое одеяние было явно дорогим, и Шак его прихватил в надежде, что потом, когда и если их скитания благополучно закончатся, он сможет продать доспехи и таким образом изрядно поживиться. В-третьих, и это важнее всего, притворяясь рыцарем и слугой, путники могли избежать многих бед, которые непременно обрушились бы на голову странствующего купца или того же самого бродяги. На вооруженных всадников редко нападают разбойники, ведь с них нечего взять, кроме оружия да доспехов, из которых любителей побренчать острой сталью нужно вначале умудриться как-то вытрясти, притом с немалым риском для собственной жизни. Странствующих рыцарей не досматривают патрули, благородные воины свободно проезжают мимо дорожных постов и караулов, в то время как ретиво исполняющие свой долг солдаты охотно потрошат повозки купцов и сумы путешественников.
– А ежели все-таки остановят, то кем ты представишься, какое имя рыцарское назовешь? – скрупулезно искал слабые стороны опасной задумки дотошный и чуточку перетрусивший Семиун.
– Первое попавшееся, что на ум придет, – хмыкнул Шак и тряхнул головой, отправляя назад длинные локоны, к которым еще не привык. – Например, Ферико Кровожадный из Манверо, маркиз Турбонсо Гарфоло Диварнг из Келиорса…Мало ли, лишь бы длиннее имя, тогда его уж точно никто не запомнит.
– А если…
– А если усомнятся немытые мерзавцы, то сапогом по роже! – не дал договорить лекарю Шак. – И вообще, перестань меня злить. Не хочу я заранее башку всякой глупостью забивать. Вот возникнет оказия, тогда что-нибудь и удумаю, а пока дай отдохнуть!
– А если рыцарь…рыцарь на службе у графа к тебе прицепится, что тогда? – гнул свою линию Семиун. – Поединок? А ты уверен, что сможешь достойно владеть мечом?
– Я, как человек благородных кровей, со слугами таких разговоров не веду, – важно напыжился Шак, но все же не смог удержаться от подлой ухмылки, – но тебе все же скажу. Рыцарь рыцарю и по морде дать может без всяких там поединков, лишь бы слуг не в меру болтливых поблизости не было…Ну-ка, дружище, попридержи язычок и езжай шагов на пять позади, не вровень со мной!
Шак потребовал этого не потому, что устал от разговоров, хотя это тоже было правдой. Шагах в ста впереди по дороге виднелась телега, а на ней сидело пятеро-шестеро человек в простеньких кожанках, вооруженных топорами, копьями и деревянными щитами. Судя по одежде, мужиков можно было принять лишь за разбойников, даже деревенские ополченцы вооружены лучше, но воткнутая возле телеги жердь, на которой гордо развевался стяг графа Лотара, упреждала путников, что перед ними не лихие люди из леса, а уважаемые, находящиеся на службе у хозяина здешних земель наемники.
Небритые и нечесаные слуги графа проводили рыцаря и его оруженосца недобрыми, подозрительными взглядами из-под надвинутых на самые брови шлемов. Как и сказал Шак, постовые не стали их останавливать, только один из них, видимо старший, выкрикнул с телеги: «… знает ли благородный рыцарь, что в Гажерье мор?» Семиун правильно повел себя и выкрикнул в ответ, что благородный рыцарь слышал о постигшей земли сиятельного графа Лотара напасти. Наемники кивнули в ответ и потеряли к проезжим всякий интерес. Если бы им ответил Шак, то тогда как раз и начались бы расспросы, вполне вероятно, приведшие к потасовке. Согласно существовавшим в королевстве обычаям, рыцари не удостаивали простолюдинов чести общения, пусть даже находившихся на службе, для этого и не только для этого с ними путешествовали слуги.
Отъехав от заставы шагов на пятьдесят, Шак подал Семиуну знак приблизиться. При этом он даже не оглянулся назад, поскольку все еще чувствовал на своей спине пытливые взоры.
– Ты ничего не заметил? – спросил бродяга, когда юноша поравнялся с ним.
– Лотар отребье нанимает вместо настоящих воинов, – прошептал лекарь, по неопытности опасавшийся, что ветер донесет обрывки его слов до оставшихся позади солдат. – Видимо, с деньжатами в графской казне совсем плохо стало, оно и понятно…мор…какой тут, к черту, урожай да доход?
– Дурак ты, жизнью не ученый, – хмыкнул Шак. – Эти ребята как раз не сброд, хоть и выглядят плохонько. Ты заметил, как лежит оружие у них в руках? Тот, что с краю сидел, прям с топором и родился. Остальные тоже, видать, в баталиях поучаствовали…
– А почему ж они тогда так одеты?
– А потому, несмышленый ты мой, – передразнил Шак компаньона, – что по дорогам графства разъезжает чудесная повозка, груженная трупами. И если б они в полном обмундировании на посту стояли, то это нашего веселого друга-гробовщика совсем чуть-чуть смутило бы. Хитер Лотар, ничего не скажешь, хитер, но только уж больно опасное игрище выбрал…Боюсь, не совладать кошке с мышкой…
– Какие кошки, какие мышки?! Ты, вообще, о чем говоришь и что я приметить должен был?! – потерял терпение Семиун.
– Солдатики не из здешних мест, и вовсе никакие они не наемники, – поразил Шак парня неожиданным признанием. – Скулы слишком широкие, тип лица другой, более угловатый, как будто топором вырубленный, говор, какой ни в нашем, ни в соседних королевствах не встретишь. Кожа на руках и плечах содранная, как после старых, давно заживших ожогов…
– Ну, и кто же они?
– Дикари с правобережья, – произнес Шак так просто, как будто всего-навсего сказал: «А погода сегодня отменная!»
– Но это ж…Ну, это ж…– Семиун хоть и пытался, но так и не смог скрыть своего удивления и явного сомнения в здравости рассудка напарника.
– Это факт, к сожалению, неоспоримый, – печально вздохнул лжерыцарь и, оставив собеседника пребывать в недоумении, пришпорил коня.
Правда, проскакал Шак недолго. Он вдруг резко натянул поводья и остановил лошадь так неожиданно, что чуть не произошло столкновения. К счастью, Семиун ездил верхом куда лучше, чем владел мечом, и смог вовремя увести вбок разогнавшуюся кобылу.
Внимание бродяги привлекло поле, оно было другим, совершенно другим, чем в местах, которые они уже проехали. Потрескавшаяся, сухая земля, на которой зачахли даже живучие сорняки, чередовалась с небольшими пространствами грязевой жижи, от которой исходил зловонный аромат разложения. Поверхность кое-где была покрыта темно-зеленой плесенью и грибками, которые Шак видел в своих кошмарах. Вот только во снах они были большими, а здесь совсем крохотными, даже меньше, чем обычные грибы, из которых крестьяне так часто варят похлебку. Лошади ржали и топтались на месте, призывая неразумных седоков продолжить бег и как можно быстрее покинуть проклятое место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
