Пристав вернулся из соседней комнаты, шепотом матерясь. Понизив голос, он объяснил Каледину – станция не смогла установить, откуда идет звонок. Судя по всему, звонящий пользуется IP-телефонией: благодаря специальной хакерской программе его компьютерный адрес постоянно «мигрирует» – то он «сигнализирует» из Сиднея, то из Аддис-Абебы, то из Рио-де-Жанейро. Вычислить точное местопребывание абсолютно невозможно.
– Искал, откуда я звоню? – спокойно спросил Волин, правильно истолковав калединское молчание. – Напрасно ты это делаешь. Я себя обезопасил.
Его голос по-прежнему звучал безжизненно.
– У меня орден святой Анны от государя, – ответил Каледин, клокоча от злости. – Именно потому, что я таких, как ты, на Хитровке пачками ловил. Ты не забыл, благодаря чему мы сейчас общаемся по телефону? Напомню. Я вычислил, кому ты поклоняешься. Я вычислил, зачем ты это делаешь. Я вычислил, кто ты сам. И почему ты так уверен, что я тебя не поймаю?
– Жену потому что пожалеешь, – печально заявил Волин. – Она хоть и в командировке, но вернется, верно? А не вернется – так я ее в любой стране мира достану. В общем, я сказал, а ты слышал. Не обижайся потом.
В трубке послышались короткие гудки. Застыв возле телефона на пару секунд недвижимым изваянием, Каледин схватил аппарат и саданул об стену – приставы закрылись руками, уворачиваясь от разлетевшихся кусочков пластмассы. Один из них заботливо убрал в сторону работающий диктофон.
Волин положил трубку, глядя перед собой остановившимся, мертвым взглядом – так, как будто беседа еще продолжалась. Сзади послышалось шуршание – это убийца убрал электронное устройство, с помощью которого шепотом подсказывал в волинский наушник нужные слова. Лезвие ножа, однако, не отодвинулось от шеи Волина даже на миллиметр. Подпоручик непроизвольно сглотнул – кадык на идеально выбритом горле шевельнулся, двигаясь вверх-вниз. Господь Вседержитель, помилуй мою душу грешную. Вот попал, так попал. Но кто мог предположить такое, что хорошо знакомый ему человек является… является… Говорила же мама: хочешь стать хорошим полицейским, читай каждый день триллеры. Он же предпочитал любому триллеру антигламурный роман типа «Лох-Несса», в последнее время они стали очень модными. Конечно, во всем виноват шеф. Сколько раз он униженно просил повысить зарплату – вместо ответа Антипов начинал гундеть: мол, в его-то годы он и соленому огурчику радовался. В его годы… тогда не было медового бума, такого количества модных трактиров, красивых барышень, танцующих возле шеста в одних чулках. Травы легализованной – и то не было. Чтобы вести богемный образ жизни, жалкого жалованья жандармского подпоручика было явно недостаточно. Созданный же гусарами образ лихого офицера нужно соблюдать: и ночные кутежи, и поездки к цыганам, и игра в покер – а что поделаешь, если Каледин в третий раз за месяц обдирает его за карточным столом как липку? Говорят – кому не везет в карты, тому везет в любви. Брешут… бедных девушки не любят, доказано «Занусси». Стыдно сказать, табельную саблю три раза в ломбард закладывал. В такую бедность и нищету впал – думал даже на Кавказ завербоваться, в мотокавалерию – так в империи танковые войска называют. Вот и нашел себе регулярную подработку, вовсе не от хорошей жизни. И что теперь толку? Знать бы раньше, чем все это закончится. Знать бы.
Он вновь сглотнул, опасаясь, что скребущие позывы в горле перейдут в икоту. Стоя за его спиной, убийца по-прежнему не издавал ни звука.
– Я сделал все в точности, как мне было сказано, – дрожа щеками, произнес Волин, пугаясь этой страшной и мрачной неопределенности, приставившей отточенное лезвие к его шее. – Ты сдержишь слово? Ты отпустишь меня?
– Конечно, – глухо подтвердил убийца, наполнив радостью волинское сердце. – Мы же договаривались. Сейчас ты уйдешь отсюда. Навсегда.
Нож отодвинулся в сторону, плечи Волина радостно дрогнули. Тонкие пальцы с двух сторон прикоснулись к его щекам, поглаживая их. Он повернулся, дабы униженно поблагодарить своего тюремщика.
Молниеносно зажав голову жертвы в ладонях, будто в тисках, убийца ловким и отработанным движением сломал подпоручику шею.
Глава тридцать девятая
Чистый ангел
(23 февраля, четверг, Восточная Европа – тоже довольно поздний вечер)
После двадцатого звонка на номер Каледина Алиса, устав слушать фразу «абонент вне зоны действия сети», поневоле пришла к следующим выводам:
1) Федор потерял свой мобильник.
2) Случилось что-то куда похуже.
3) Случилось такое, что просто ужас.
Запаниковав, она позвонила в приемную Муравьева, в оперативный отдел департамента полиции, паре близких знакомцев Каледина, в том числе и Сашке Волину – у каждого из них телефон либо оказался выключен, либо его владельцы тупо не брали трубку. К счастью, волинский сотовый стоял на автоответчике. Алиса торопливо скинула ему информацию для Каледина: где она находится сейчас, что делает и когда планирует прибыть обратно. Продублировав запись, Алиса вспомнила про Лемешева и набрала его номер – тот сразу же откликнулся. После ее сбивчивого объяснения Лемешев поведал: Каледин уехал с опергруппой на квартиру к Волину, и дал мобильник одного из приставов-спецназовцев. Спустя мгновение, услышав в динамике незнакомый мужской голос, Алиса робко попросила позвать Каледина, присовокупив: это «из-за границы» и «очень срочно».
– Да, – взорвал телефон долгожданный тенор Каледина. – Слушаю.
– Федя! – что есть силы закричала Алиса. – Это я! Ты меня слышишь?
– Конечно, – ответил Каледин. – Интересно, для чего так орать? Если бы даже ты в этот момент не пользовалась телефоном, я бы тебя и за сто километров услыхал. Прости, мой мобильный сгорел в машине. Где ты сейчас?
– В Словакии, – не сбавляла децибел Алиса, так, что с ветвей деревьев срывались вороны. – В горах стою, возле одного средневекового замка.
– В горах? В Словакии?! – по тону почувствовалось: Каледин разом забыл про все проблемы сегодняшнего дня. – Я же просил тебя СРОЧНО прилететь в Вену. Знаешь, я тоже путаю улицы, но чтобы до такой степени…
– Я заказала вертолет из Вены и добралась сюда, – вопила Алиса. – У меня же есть служебная кредитная карточка. Всего-то десять тысяч евро, недорого…
– Десять тысяч евро? – охнул Каледин. – А почему так скромно? Лично я бы на твоем месте попробовал полететь в Словакию на космическом корабле, заказав на борт столетний коньяк и лионских устриц на золотом подносе. Стоит двадцать миллионов, но зачем жаться, верно? Деньги-то казенные.
– Не в этом дело, – перебила его Алиса. – У меня пальцы отвалились на таком холоде тебе дозваниваться. Не удивлюсь, если их ампутируют.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
