Читаем без скачивания НА ПОЛПУТИ В АД - Джон Колльер

При мысли о койке наверху в фургоне и о Фреде с его неискушенностью сердце Рози было готово разорваться на части. Но она его нежно любила, в том-то и дело, и чувствовала, что, если в недалеком будущем им выпадет случай остаться вдвоем хоть на час, они смогут опять заняться поцелуями, и, как знать, вдруг луч озарения рассеет морок его неуемной невинности.

Каждый день ждала она этого часа, но он все не наступал. Мэри была начеку. Раз или два Рози приглашала мужа погулять, но мерзкая свинья тут же выхрюкивала очередную претензию, и Рози приходилось работать в поте лица, а возможность уходила. Фред, со своей стороны, с головой ушел в тренировки. Им двигали благие намерения, он трудился как одержимый – но чего ради? Ради прицепа!

Шел день за днем, и она окончательно попала в рабство к наглючей парнокопытной. У Рози болела спина, руки стали красными и покрылись цыпками, у нее не выдавалось ни минуты, чтобы привести себя в порядок, ни единой минутки побыть наедине с любимым. Платье у нее обмахрилось и украсилось пятнами, улыбка пропала, а терпение было на последнем пределе. Ее роскошные волосы спадали перепутанными локонами, как у эльфа, но не было у нее ни времени, ни желания их расчесывать.

Она пыталась объясниться с Фредом, но все попытки оборачивались вопросами без ответов, а потом и ответами без вопросов. Он старался исподволь, в мелочах, дать ей почувствовать, что любит ее, но она воспринимала это как издевку чистой воды и мигом его осаживала. Он перестал стараться, и она решила, что он ее больше не любит. Хуже того, она чувствовала, что и сама его разлюбила.

Так пробежало лето, дела шли все хуже и хуже, и теперь ее и в самом деле можно было принять за цыганку.

Снова поспела ежевика; Рози набрела на целые заросли, попробовала ягодку, и в ее сердце ожили сладкие воспоминания. Она пошла к Фреду.

– Фред, – сказала она, – ежевика снова поспела. Вот, я принесла тебе, попробуй.

И протянула ему ягоды на задубевшей ладони. Фред попробовал. Она не сводила с него глаз, ожидая, что он ей скажет.

– Да, – сказал он, – ежевика спелая. От такой ягоды у нее живота не вспучит. Сходи-ка покорми ее сегодня.

Не проронив ни слова, Рози отошла, а днем повела Мэри жнивьем туда, где росла ежевика. Завидев кусты, Мэри, разнообразия ради, отказалась от обслуги и бросилась жадно объедать ягоды. Увидев, что в ее помощи не нуждаются, Рози села на берегу и горько заплакала.

И только она дала волю слезам, как кто-то спросил, что случилось. Она подняла глаза и увидела толстого, веселого, хитроватого на вид фермера.

– В чем дело, деточка? – осведомился он. – Ты часом не голодна?

– Нет, – ответила она, – сыта по горло.

– Чем? – полюбопытствовал он.

– Свиньей! – сказала она, сглотнув слезы.

– С чего же тогда плакать и так убиваться? – заметил он. – Что может быть лучше кусочка доброй свинины! Ради него я хоть сейчас готов рискнуть расстройством желудка.

– У меня не из-за свинины, – возразила она, – из-за свиньи. Живой…

– Свинья потерялась?.

– Если бы. Я такая несчастная, прямо не знаю, как и жить.

– Так расскажи мне, – предложил он. – Беды не будет, а я хоть посочувствую.

И Рози рассказала про Фреда, и про Мэри, и о своих мечтах, и чем они кончились, и как она попала в рабство к наглой, избалованной и ревнивой свинье, и про все – про все, кроме одной маленькой подробности, о которой она, видит Бог, не могла заставить себя поведать даже самому сострадательному из всех толстых фермеров.

Фермер надвинул шляпу на лоб и задумчиво почесал затылок.

– Однако, – заметил он. – Просто не верится.

– Но это правда, – сказала Рози, – до последнего слова.

– Подумать только, – изрек он. – Молодой парень – молодая деваха – и девушка спит под фургоном на мешке с соломой – и такая милая девчоночка. В законном браке и все при ней. Не вдаваясь в детали, хозяюшка, что у вас, койки, что ли, узкие или еще какая беда?

– Да не понимает он ничего, – прорыдала Рози. – У него понятия как у новорожденного. А она нас ни на минуту не оставляет одних, так откуда ему узнать?

Фермер снова почесал затылок, на этот раз с особым остервенением. Он поглядел на ее залитое слезами лицо и понял, что сказала она сущую правду. С другой стороны, однако, могло ли такое случиться, чтоб свинья знала все, а парень – ничегошеньки? Но в эту минуту из кустов выбежала Мэри с самовлюбленным выражением на рыле, изрядно перепачканном ягодным соком.

– Так это и есть твоя свинья? – спросил фермер.

– Как сказать, – нашлась Рози. – Я только вывела ее погулять.

Проницательный фермер не преминул заметить, каким взглядом кичливая хрюшка наградила Рози, услыхав про «твою свинью». Это, а также поспешное отмежевание Рози от притязаний на владение собственностью убедило сего достойного человека, что рассказ девушки имеет под собой твердое основание.

– Ага, значит, ты вывела ее погулять? – задумчиво протянул он. – Так! Так! Так! А теперь послушайте. Доведется вам двоим оказаться завтра в это же время на этом самом месте – и вы увидите, как я гуляю в обществе моих дорогих юных друзей, смахивающих на нее как две капли воды. Пара молоденьких свинок, красивые дамочки, правда, может, и поплоше этой; и три юных хрячка, здоровенькие, красавцы, ну в самом соку. Не мне хвалиться, но третий из них, который еще не при дамочке, – форменный принц. Этот молодой хрячок всем другим хрякам – король!

– Быть не может, – вставила Рози.

– И по внешнему виду, и по родословной, – продолжал фермер, – как есть принц. Вообще-то у них завтра как раз день рождения, вот я и поведу их в деревню отпраздновать. Но у этой юной дамы завтра, видимо, другие дела?

– Точнехонько в этот час ей нужно спать, – ответила Рози, не обращая внимания на возмущенное хрюканье Мэри.

– А жаль! – изрек фермер. – С ней как раз получились бы три пары. И как же они у меня будут веселиться! А угощение! Спелые яблоки, пирожные, печенюшки и целое ведро мороженого. Все самое изысканное и к тому же вдоволь, а когда я говорю вдоволь– значит вдоволь. А про юного хрячка и объяснять не нужно. Так что если ей случится прогуливаться…

– Боюсь, что нет, – заявила Рози.

– Жаль! – повторил фермер. – Ну, что ж, мне пора.

Он пожелал им всего хорошего и, сняв шляпу, поклонился Мэри с отменным вежеством. Свинья долго провожала его взглядом, а затем мрачно потрусила домой и всю дорогу злобно ворчала себе под рыло.

На другой день после полдника Мэри сама улеглась на койку и, на сей раз избавив Рози от обычных мелких хлопот над своей персоной, смежила веки и заснула. Рози решила воспользоваться случаем и сбегать купить на вечер парного молока. Когда она вернулась с полным ведром, Фред по-прежнему тренировался на обочине. Рози подошла к торцу фургона и увидела, что дверь открыта, а койка Мэри пуста.

Она кликнула Фреда. Где только они ее не искали. Обегали все дороги – вдруг ее сбило автомобилем. Аукаясь, облазили лес – вдруг, как они надеялись, свинья уснула под деревом. Искали в прудах и оврагах, за стогами и под мостиками, всюду. Рози вспомнила о шуточном монологе фермера, но рассказывать о нем Фреду ей почему-то не захотелось.

Всю ночь они провели на ногах, бродили и призывали ее. На другой день поиски были продолжены. Когда стемнело, Фред потерял всякую надежду. Смертельно усталые, они в молчании дотащились до фургона.

Он сел на койку и опустил голову на руки.

– Больше мне ее не видать, – сказал он. – Украли, ясное дело, украли.

– Как вспомню, – сказал он, – сколько надежд возлагал я на эту свинью…

– Как вспомню, – сказал он, – что ты для нее сделала! И чего тебе это стоило…

– Я понимаю, нрав у нее был не сахарный, – сказал он, – но она была артисткой. Творческая натура. С такими-то дарованиями…

– А теперь ее нет! – сказал он и разрыдался.

– Ох, Фред! – воскликнула Рози. – Не надо! Она вдруг обнаружила, что любит его так же крепко, как раньше, и даже крепче. Она уселась рядышком и обняла его за шею.

– Фред, миленький, ну не плачь! – повторила она.

– Что я, не понимаю, что ли, как тебе доставалось, – сказал Фред. – Я и не подозревал, что оно так обернется.

– Полно, полно, – успокаивала его Рози. Она его поцеловала. Потом еще раз. Давно не были они так близки. Вдвоем, одни, и только фургон; маленькая лампа – и ночь; поцелуи – и горе.

– Не отпускай меня, – попросил Фред, – мне так хорошо.

– Не отпущу, – отозвалась она.

– Рози, – сказал Фред. – Я чувствую… Ты знаешь, что я чувствую?

– Знаю, – ответила она. – Помолчи.

– Рози, – сказал Фред, правда, некоторое время спустя. – Ну кто бы мог подумать?!

– И верно, кто бы мог? – ответила Рози.

– Почему ты мне раньше не сказала?

– А как я могла раньше сказать?

– Знаешь, – произнес он, – мы бы могли так и не узнать – никогда не узнать! – если б ее не украли.

– Не надо о ней, – попросила Рози.