А потом начала давить. Адрамаут улыбался счастливо, будто ничего не замечал. Амти услышала голос Мескете:
— Идиот, — рычала она. — Посмотри на меня! Посмотри на меня, сейчас же! Адрамаут!
— Но я вижу тебя, милая!
— Нет!
Амти не сразу поняла, откуда доносился голос Мескете. Она появлялась рядом с Адрамаутом, с другой стороны от второй, истекающей кровью Мескете. Настоящая Мескете появлялась и исчезала, как некачественная картинка.
— Посмотри на меня, Адрамаут, я прошу тебя, — говорила она. И что-то в ее голосе, остававшемся таким же спокойным, как и всегда, задело Адрамаута, заставило его посмотреть на нее, а главное — увидеть ее. Взгляд у него прояснился, иллюзия вокруг него растворилась. Они с Мескете стояли в полной темноте.
Амти обернулась в другую сторону и увидела Аштара. Аштар лежал на огромной кровати в дорогущей квартире. Он держал за горло кого-то под ним, и целовал другого мужчину в его постели. Они целовались страстно и долго, а Аштар двигался в ком-то субтильном, кто елозил по кровати. Аштар протянул руку, схватил бутылку шампанского быстрым, цепким движением и принялся пить.
— Братик, — услышала Амти голос Эли, неожиданно жалобный. — Пожалуйста, послушай меня. С тобой происходит плохое, ты просто этого не понимаешь. Ты поймешь, если останешься. Пожалуйста, братик, тебе только кажется, что все хорошо!
Амти увидела, что шампанское, которое пьет Аштар, разъедало ему горло, как кислота, но он не замечал. Пузырилась кровь, кожа и плоть слезали с него, обнажая кость.
Амти посмотрела прямо и снова оказалась в своем дворце. Маарни протягивала ей медвежонка, плюшевую, милую игрушку. Когда Амти взяла ее, она увидела, что плюшевая медвежья голова приделана к извивающемуся, жирному и белому червю. Амти закричала, и вместо ее кукольного домика наступила темнота.
— Ты в порядке? — спросил Адрамаут, помогая ей подняться.
— Сложно сказать, — ответила Амти.
Через пару секунд она увидела рядом Аштара, он кашлял и ругался, а Эли смеялась над ним.
— Ты молодец, — сказал Неселим. — Сама все поняла.
— Не то чтобы я особенно… а где Шайху?
Неселим поправил очки и указал куда-то влево. Сначала Амти увидела там только черноту, но вскоре очертания проявились. Вспышка, темнота, снова вспышка. Амти не сразу заметила Шайху. Он был в клубе, и он был чудовищно пьян. Он отплясывал под какую-то особенно мучительную электронную музыку. Рядом с ним танцевала та самая девушка из сна про него, Яуди.
Шайху смеялся, музыка играла громко. Глаза у него были закрыты. Не сразу Амти заметила, что вспышки озаряют не живых людей. Рядом с Шайху танцевали мертвецы, их лица разлагались, глаза выпадали, одежда становилась лохмотьями, плоть отходила комьями. Они дергали Шайху, а он смеялся:
— Я на расхват сегодня, правда Яуди?
— Это точно, — сказала Яуди, и Амти увидела, что правая половина ее лица превратилась в череп. Мертвецы самозабвенно плясали под музыку, и Шайху танцевал между ними.
— Шайху! — крикнула Эли. А вскоре все они кричали ему. Когда Аштар попытался ему врезать, его рука прошла сквозь Шайху.
— Не работает, — сказала Мескете. — Для начала он должен хотя бы захотеть нас услышать.
Они кричали ему снова и снова, но Шайху плясал в окружении мертвецов. Один из них выдернул из живота Шайху кусок плоти, но он даже не поморщился.
— Воды! Я хочу воды! — сказал он. — Нет, водки!
Амти и Эли голоса сорвали, пока пытались до него докричаться. Казалось, прошла вечность. Когда Шайху пил, вода стекала у него по пищеводу, открытому из-за раны. Теперь Шайху казался таким же мертвецом, как и все здесь.
— Нужно идти, — сказала Мескете. — Он нас не услышит.
— Но он ведь…
— Да, вскоре он все поймет. Чем быстрее мы уйдем, тем быстрее кто-нибудь из нас вернется за ним, как и за Мелькартом.
Голос у Мескете был жесткий и решительный, но Амти все равно было жалко оставлять Шайху, хотя он и веселился так сильно. Просто до упаду. Последним, что Амти увидела перед тем, как провалиться в темноту, был поцелуй Шайху и Яуди. Его язык скользнул по ее зубам с той стороны, где у Яуди больше не было губ.
— Мы же вернемся за ним? — прошептала Амти. — Вернемся?
Впрочем, никто не гарантировал, что сама Амти не осталась бы на следующей ступени. Упав, она больно ударилась коленями о землю. Земля была теплой и влажной от крови, как перед дворцом Царицы. Амти не понимала, что происходит, она совершенно потеряла представления о времени, единственное, что давало ей силы — знание о том, что ее друзья еще рядом.
И что они должны спасти других ее друзей, ее семью. И дневник, Амти прижимала к себе дневник так сильно, будто он был ниточкой, ведущей в реальный мир. Даже Двор казался Амти менее безумным, чем происходящее. Она поднялась и увидела себя на поле битвы. Под ногами у нее валялся блестящий меч, и Амти подхватила его, дрожа от страха. Монстры, впрочем совсем не страшные, всего лишь покрытые кровью скелеты людей и зверей, надвигались на них. Амти увидела остальных. Эли смотрелась в отражение меча, Аштар подкидывал его в руке. Адрамаут и Мескете будто бы чокнулись остриями своих мечей, а Неселим поправлял очки.
— Что надо сделать здесь? — спросил Аштар. — Покрошить их всех? Ну, наконец-то хорошее испытание! Я уже не ожидал!
— Нет, — сказала Мескете. — Позволить себя убить.
Но сразу сдаваться было ужасно страшно. Амти перехватила меч поудобнее. Скелеты вовсе не были похожи на людей, более того, они рассыпались после первого удара. Хрупкие косточки ломались, когда Амти опускала меч. И это оказалось приятно, будто играешь в игру. В этом не было жестокости, настоящей, по крайней мере, и Амти чувствовала себя сильной. Она с легкостью крошила скелеты хищников и воинов, и даже успевала смотреть на остальных. Эли грязно ругалась, опуская меч на голову очередному врагу, а потом победно смеялась. Адрамаут и Мескете сражались плечом к плечу, оба они улыбались, близко прижимаясь друг к другу, и Амти подумала, что, наверное, это их идеальное свидание. Движения у них были точными и синхронными. Иногда Адрамаут искажал скелетов, сращивая их друг с другом, а Мескете одним ударом крошила этих мутантов. Даже Неселим, судя по всему, с удовольствием орудовал мечом. Эти скелеты были практически безобидны, если не позволить им подобраться ближе. С ними мог справиться и ребенок. Убивать их было приятно, процесс был легким и затягивающим. Самым сложным, конечно, было поддаться. Но лучше всех, разумеется, дрался Аштар. Он был в своей стихии, для него драка была экстазом. Амти подумала, впервые ли он вообще пользуется мечом. По крайней мере, на арене Амти его с мечом не видела. Движения его были красивы, отточены, он радостно кружился, и ни один из скелетов и близко не мог к нему подобраться. Аштар будто танцевал у первобытного огня, он был хорош. В какой-то момент он стянул с себя намордник, отбросил его, и Амти увидела его кошачьи клыки, обнаженные в голодной и хищной улыбке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
