Уединённое, хотя и открытое место, где Стоящая С Кулаком взывала к прошлому, наконец появилось перед ними.
Все так же молча они сели на землю, покрытую травой, перед зарослями высокого травостоя, обращенного к реке.
Они не могли говорить. Казалось, все звуки куда-то исчезли и над этими двумя повисла звенящая тишина. Все замерло.
Стоящая С Кулаком наклонила голову и вдруг увидела на левой штанине брюк Танцующего С Волками расползшийся шов. Рука Данбера уперлась в бедро на полпути от дыры.
— Они порвались, — прошептала женщина, слегка прикоснувшись пальцами к тому месту, где была видна прореха. И как только ее рука легла на бедро мужчины, она уже не могла сдвинуть ее. Маленькая ладонь неподвижно замерла на месте.
Как будто под воздействием невидимой силы их головы мягко коснулись друг друга. Пальцы переплелись. Эти прикосновения вызвали у обоих такое ощущение, будто это был сам секс. Вряд ли возможно мысленно вернуться к последовательности того, что произошло потом, но в следующую секунду они обменивались поцелуем.
Это был не тот длинный, страстный поцелуй, которым обмениваются любовники. Губы двух белых из лагеря дакотов только слегка соприкоснулись.
Но это едва ощутимое прикосновение еще больше разожгло любовь в их сердцах и укрепило ее.
Они прижались друг к другу щеками, и когда каждый из них почувствовал запах другого, оба окунулись в свои грезы. В мечтах они уже занимались любовью, и теперь сон стал явью. Когда все закончилось, и они лежали рядом под большим хлопковым деревом, Танцующий С Волками заглянул в глаза своей любимой и увидел в них слезы.
Он ждал очень долго, но женщина не хотела говорить ничего.
— Скажи мне, — прошептал он.
— Я счастлива, — ответила Стоящая С Кулаком. — Я счастлива, что Великий Дух позволил мне жить так долго.
— Я испытываю те же чувства, что и ты, — произнес Данбер, и его глаза наполнились влагой.
Тут женщина плотно прижалась к нему и заплакала, а он крепко прижимал ее к себе, пока она всхлипывала, не стесняясь радости, которая сбегала сейчас по ее щекам.
VII
Они любили друг друга весь вечер, подолгу разговаривая в перерыва. Тени наконец опустились на землю и упали на травостой, среди которого лежали влюбленные. Танцующий с Волками и Стоящая С Кулаком сели, одновременно подумав о том, что их отсутствие будет замечено, если они останутся здесь еще, пусть даже совсем ненадолго.
Они наблюдали за сверканием водяных струй в закатном свете, когда Данбер произнес:
— Я говорил с Каменной Ногой… Я знаю, почему ты убежала в тот день… тогда… я спросил тебя, замужем ты или нет.
Женщина поднялась и развела руками. Данбер тоже хотел встать, но женщина жестом остановила его.
— Я хорошо жила с ним. Он ушел, потому что должен был придти ты. Вот как я думаю сейчас.
Стоящая С Кулаком пошла чуть впереди Данбера, покидая поляну, а потом они поравнялись и возвращались в деревню, то и дело поглядывая друг на друга. Дойдя почти до главной тропы, они услышали голоса, доносящиеся из деревни, и остановились, прислушиваясь. Широкая, основная дорога находилась прямо перед ними.
Взявшись за руки, влюбленные чисто интуитивно спрятались в зарослях кустарника и, как если бы это могло помочь им преодолеть ночную разлуку, слились в единое целое, крепко прижавшись друг к другу. Они были вместе всего мгновение, успев лишь быстро обменяться прощальными поцелуями.
В двух шагах от главной дороги, ведущей в деревню, они снова остановились. Оба вдруг смутились, и женщина прошептала на ухо своему спутнику:
— Я сейчас ношу траур, и наши люди не одобрят такие отношения, если узнают о том, что мы любим друг друга. Мы должны бережно охранять наши чувства и быть осторожными, пока не придет время всем узнать об этом.
Данбер понимающе кивнул в ответ, каждый тяжело вздохнул, и женщина скользнула между ветвей.
Танцующий С Волками постоял еще минут десять, скрытый густой листвой, а потом последовал за ней. Он был рад обнаружить, что вокруг никого нет, и что он поднимается по склону холма, направляясь в деревню, в полном одиночестве.
Данбер прошел прямо в свой вигвам и сел на постель. Он смотрел сквозь дверной проем на то, что еще задержало солнечные лучи и было заметно в наступающих сумерках. Он грезил снова и снова об их вечере среди высоких трав, у хлопкового дерева.
Когда совсем стемнело, лейтенант откинулся на спину, вытянувшись на толстом одеяле, и осознал наконец, что до сих пор сильно возбужден. Поворачиваясь на бок, он уловил запах нижнего белья любимой им женщины, исходящий от одной из его рук. Надеясь, что аромат продержится всю ночь, он провалился в глубокий сон.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
I
Следующие несколько дней Танцующий С Волками и Стоящая С Кулаком пребывали в эйфории. На их губах постоянно играли улыбки, их щеки раскраснелись от удовольствия и романтических приключений, выпавших на их долю. Куда бы они ни шли, их ноги, казалось, не касаются земли.
В присутствии посторонних они были сдержанны и заботились о том, чтобы случайным взглядом или словом не обнаружить охватившую их страсть. Они так приспособились скрывать свою тайну, что лингвистические уроки стали даже больше похожи на деловые встречи, чем раньше. Если они оставались в хижине наедине, они использовали этот шанс. Их руки сплетались, а пальцы нежно рассказывали о любви. Но чем чаще им удавалось одарить друг друга лаской, тем большего им хотелось.
Они пытались встречаться по крайней мере раз в день, обычно у реки. Но так не могло продолжаться долго, потому что для того, чтобы найти уединённое место, требовалось время. И Стоящая С Кулаком всегда беспокоилась, что их в конце концов обнаружат.
С самого начала их не покидала мысль о женитьбе. Это было то, чего они оба желали от всей души. «И чем скорее это произойдет, тем лучше», — считали они. Но вдовство Стоящей С Кулаком служило главным и единственным препятствием. По обычаям дакотов период, когда женщина носит траур по погибшему мужу, неограничен. Отменить траур может только отец женщины. Но так как у Стоящей С Кулаком не было отца, то воин, который дал ей начальное воспитание в племени, мог заменить его и взять на себя эту ответственность. В случае Стоящей С Кулаком она могла ожидать освобождения от соблюдения траура только от Брыкающейся Птицы. Он один мог сказать, когда она перестанет быть вдовой. И это могло занять слишком много времени.
Танцующий С Волками старался успокоить свою любимую. Он убеждал се, что все устроится и не о чем волноваться. Но она все же беспокоилась. Во время одного из приступов такой депрессии Стоящая С Кулаком предложила убежать вместе из лагеря. Но Данбер только рассмеялся над этой идеей и больше они об этом не заговаривали.
