— Теперь я это ты, — проскрипел он голосом старика, а тело растворилось в белом густом тумане.
****************************************************************************
Напоминая плач ребенка, дверь скрипнула и отворилась.
На её пороге появилась Кристина. Не говоря не слова она переступила порог.
— Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, — Отдались эхом слова Амадиса, — то я — медь звенящая или кимвал звучащий.
Кристина не спеша, сделала первые шаги.
— Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание, и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. — Он не сводил с неё глаз.
Кристина не торопилась.
— И если я раздам все имение моё, и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет в том никакой пользы.
Она уже подошла к Нему вплотную и, глядя в его глаза, в унисон вторила его словам:
— Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозноситься, не гордиться, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всегда надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знания упраздняться.
— Первое послание к Коринфянам, — пробормотал профессор.
Кристина нежно провела ладонью по Его лицу.
— Антон, я не хочу знать кто ты, мне этого не нужно, потому что я всегда тебя знала. С самого детства я видела твою тень. Затем человек в окне. И странный молодой человек, там на перроне. Это всегда был ты, Антон. Ты мой страх, моя боль, моя жизнь, моя смерть, ты мой грех и искупление.
Кристина приподнялась на носочки и прильнула к Его губам.
Глядя на них, у Эльвиры сжалось сердце, она почти физически ощутила невидимую ауру, которая обволакивала влюбленных, защищая их от остального мира.
Внезапно Кристина отстранилась. Её лицо, вдруг стало чужим для Него, оно пылало молчаливым красноречьем, а в правой руке был нож из янтаря. Кристина приставила его к шеё Антона, слегка оцарапав кожу.
— Ведь у меня нет бабушки, ни так ли. У меня нет ни кого. Все, они погибли, так же как и моя мать!
— Элен рассказала мне, я знаю всё, Анри. Ты проклятье, что преследовало мой род на протяжении пятисот лет. Перед смертью Мари дала ей дар, о котором она не просила. Элен сдержала свое слово, она заботилась о потомках Мари вплоть до сегодняшнего дня. Она пыталась помешать тебе. Но ей не удалось, как не удавалось ране. Почему я? Почему ты ждал именно меня?
— Я ждал любви.
— Нет! Ты не можешь любить, ты ни человек. Ты бы хотел познать любовь, но ты не можешь! Так кто ты? Отвечай!
Кристина еще туже прижала кинжал к его шее.
— Я тот, кто подарил тебе любовь и плод её уже растет в тебе.
— Из-за тебя я стала зверем. Я убью тебя!
Внезапно выпрямившись, Амадис устремил на неё взгляд полный одобрения.
— Ну что же ты, смелей. Или чувство того, что в тебе растет жизнь, не даст свершиться правосудью. Я зло, а злу любовь не ведома. Зло есть ничто, оно сильно, имеет власть над миром, но любить оно не может. На этом всё, Кристина, круг замкнется. Проклятье будет снято. Тебе лишь нужно надавить.
— Я понял, — обращаясь к Эльвире, сказал Рокшин. — Я всё понял! Кристина, послушайте, если вы его убьете, он победит! Ему это нужно!
Шум — звенящий всепоглощающий.
Виктор схватил Рокшина за руку.
— Довольно мистики, профессор! Надо уходить, — крикнул он.
— Нет! — Возразил Рокшин. — Вы не понимаете, все это ловушка. Если Кристина носит его ребенка… Ребенок! Ему нужен сосуд!
Но голос его был поглощен шумом.
Эльвира видела, как губы профессора шевелятся, но она не могла разобрать ни слова.
Звенящая волна вновь накатила.
Столб белой пыли взметнулся вверх и вокруг всё закружилось.
Иллюзия стала рассыпаться на мелкие частицы. Картины, зеркала лепнина, растворялись. Лицо профессора стало приобретать знакомые черты, оставленные временем.
Стихия разрасталась.
Пыль прошлого стала собираться в воронку, эпицентром которой были две фигуры, напоминающие адский мираж.
Виктор из-за всех сил сдерживал Эльвиру, которая пыталась приблизиться к этой стене. Вырываясь из сильных рук Логинова, она кричала и звала оп имени подругу. Капитан из-за всех сил дернул её за руку и вытолкал к двери рушащегося дома.
Там стоя у порога, они видели, как Кристина в последний раз прильнула к Его губам и вонзила клинок в шею Амадиса. Из раны Флинца хлынул черный газообразный фонтан.
Раздался страшный взрыв, и всё погрузилось во мрак.
Эпилог
Пальцы женщины все время судорожно шевелились. Её голова металась из стороны в сторону. Дурнота то отпускала, то накатывала с новой силой. Она ни как не могла открыть глаза. Наконец, веки её разомкнулись, и, сквозь пелену голубоватого света, женщина увидела стройную знакомую фигуру.
— Ванечка. — сухими губами прошептала Кристина.
— Как вы себя чувствуете?
— Слабость.
— Не удивительно. Вы были в коме почти четыре месяца.
— Ни как не могу привыкнуть, что нахожусь здесь.
— Привыкайте. Теперь это ваш дом.
Иван заботливо поправил под ней подушки и поднес к её губам чашку с чаем.
— Вот, этот чай из местных трав, замечательный сбор. Это укрепит вас. Вам нужно себя беречь ведь скоро вы станете мамой.
Кристина блаженно улыбнулась и погладила себя по выпуклому животу.
— Чтобы мы делали без вас Ванечка. Спасибо вам за всё.
— Ну что вы это я должен благодарить судьбу за то, что так сложилось.
— Уже неделю как я пришла в себя, а память так и не восстановилась.
— Вы пережили сильный шок. Но всё это в прошлом теперь у вас новая жизнь ваш дедушка оставил не только этот дом, но и солидный счет в банке. Теперь вы одна из самых богатых женщин Франции.
— Мне до сих пор не вериться, что я хозяйка целого замка.
— Да места тут превосходные. Ничего скоро вы поправитесь и сами всё увидите. Кругом горы, поросшие старыми, но очень красивыми соснами. Цветы, птицы. А на правом склоне вниз стекает волшебный водопад с кристально-чистой горной водой.
У Кристины вновь стали слипаться глаза.
— Снова клонит ко сну, — еле слышно произнесла она.
Кристина безмятежно улыбнулась, закрыла глаза и крепко заснула.
Иван тихо встал, поправил ей подушки и одеяло. Ещё мгновение он постоял, нежно смотря на прекрасное лицо Кристины и, бесшумно прикрыв за собой дверь, вышел. Пройдя по коридору, он спустился вниз, прошел в дальний конец замка и зашел в кабинет. Там в углу, на старинном комоде в серебряной рамке стояла фотография его матери. Иван взял фото в руки и, поцеловав её краешек, тихо сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
