Джек, разинув рот от удивления, подался вперед:
— Что?
— Ага, их было несколько десятков. Они подбежали и прижали ее к стене. Человек пятнадцать держали ее за руки, вдавливая в стену, чтобы девушка не могла шевельнуться. Все наставили на нее оружие. Я кричал им, чтобы они оставили ее в покое и не причиняли вреда. Затем, пока они ее держали, на парковку въехало очень много черных внедорожников, которые полностью нас окружили. Человек шесть с автоматами оттащили меня назад и обыскали. Они велели мне заткнуться.
— А что Анжела? — спросил Джек.
— Так и стояла, расплющенная по стене. Несколько типов ее обыскивали, пока остальные надевали на нее наручники и браслеты на ноги. Они нашли у нее за поясом кобуру с пистолетом. Еще один тип извлек нож из ее правого сапога.
— Что она делала? Она что-нибудь сказала? Господи, надеюсь, она не сопротивлялась.
— Нет, она не сопротивлялась. Она выглядела как тряпичная кукла в их руках. Я мучился из-за того, что ничем не могу помочь, но перед моим лицом маячило с полдесятка стволов. Засранцы знали свое дело. Они сказали, если я не отойду и не буду держать язык за зубами, меня пристрелят. Вряд ли блефовали.
— Не блефовали, — ответил Джек.
— Потом четверо или пятеро подняли Анжелу — прямо как свернутый в рулон ковер — и понесли к одному из внедорожников. Прямо перед тем, как они втащили ее внутрь, она успела повернуть голову в мою сторону и прокричать, чтобы я держал бар открытым. Понятно, что она имела в виду. Девочкам нужна работа, а Барри нуждается в деньгах — если выживет. Но в тот момент это было последнее, что меня волновало. Я боюсь за Анжелу. Понятия не имею, что это были за типы. У них не было никаких опознавательных знаков, а попросить их предъявить свои удостоверения я, черт побери, не рискнул. Сразу как она это сказала, они заткнули ей рот кляпом и впихнули в салон. Затем они все попрыгали в свои машины и свалили.
Взгляд Джека наполнился гневом.
— Проклятье!
— Знаешь, кто это и что им нужно от Анжелы? Это как-то связано с большим взрывом в старой промзоне? Слышал, там перекрыли весь район и ввели войска. Говорят, там разбился военный самолет. Ты знаешь, зачем они приехали сюда и забрали ее? Зачем все эти наручники и браслеты на ногах? Это не копы. Спецназ я тоже видел, это были не они. Это был какой-то другой военный отряд.
— Я не знаю, что происходит, Нейт.
Джек и правда не знал. Его разум лихорадочно работал, пытаясь что-то придумать.
— Мы должны ей помочь! — отчаянно воскликнул Нейт.
— Во сколько это произошло?
Нейт развел руками.
— Не знаю. Прямо перед открытием, около полудня. Но я не уверен.
— Значит, они держат ее больше четырнадцати часов.
— Я не знал, что делать. Начали приходить другие девочки, потом появились первые посетители, поэтому я позволил открыть бар. Я рассказал им, что случилось с Анжелой — ну, я просто сказал, что ее арестовали, — и что она велела мне открыть бар.
Джек все еще пытался понять, что можно сделать.
— В Милфорд Фоллз есть здание федералов?
— Ага, разумеется, — ответил Нейт. — Небольшое. Там находится офис Управления социального обеспечения и всякое такое.
Джек никак не мог взять в толк, почему они взяли Анжелу под стражу, но дело явно касалось бомбы — значит, были задействованы федеральные службы высшего уровня.
А такие предпочитают самостоятельно допросить подозреваемого, не теряя времени и не дожидаясь, пока кто-то еще объявит это своей юрисдикцией. Эти люди не захотят ждать, пока девушку доставят в Вашингтон. Им нужно какое-нибудь неприметное место, так как их собственное агентство находится под постоянным наблюдением журналистов, жаждущих сенсаций или любых утечек о массовых террористических атаках.
— Где это здание?
Нейт рассказал, как добраться. Джек запрыгнул в машину и рванул со стоянки. Если они доставили ее в здание федералов для первичного допроса, она все еще может быть там.
Глава 56
Джек припарковался почти в квартале от нужного места, выбрав переулок, из которого было удобно наблюдать за небольшим зданием федералов. С полдесятка черных внедорожников было припарковано на улице. На подземной парковке их, скорее всего, было еще больше. Все они имели правительственные номера, но на бортах не было опознавательных знаков или табличек. Мужчина надеялся, что наличие машин означает, что Анжела все еще в здании.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Также он надеялся, что сумеет найти способ вытащить ее. Даже за миллион лет они не смогут понять, кто она такая и что сделала для спасения страны. Для них это не имело значения. Иначе они бы не задерживали ее и не обращались с ней так, словно им в руки попался сам Усама бен Ладен. У них были свои интересы.
Они держали ее у себя уже пятнадцать часов. Он знал, что она не спала — эти люди не собирались давать ей спать. Скорее всего, они избивали ее в ходе непрерывного допроса. Он не знал наверняка, почему ее взяли, но кое-какие подозрения имелись.
Если ее доставят в Вашингтон, то она исчезнет в лабиринте бюрократических организаций и секретных помещений. Она будет во власти спецслужб и министерства юстиции, а они зачастую стоят над законом и ни перед кем не отчитываются. Раньше он сотрудничал с ними, поэтому прекрасно осознавал, что единственный шанс что-либо сделать — действовать до того, как девушку доставят в столицу.
В ночной час на улице было припарковано совсем немного машин, и Джек был слишком заметен.
Он понимал, что для решения этого вопроса придется выйти из тени. Джек на годы пропал со всех радаров, но если он хочет помочь Анжеле, то должен объявиться.
Джек взглянул на часы. Три часа ночи. Значит, в Израиле наступило десять утра. Он нажал кнопку быстрого набора.
Двора ответила почти сразу.
— Двора, у меня проблема.
— Слушаю.
— Федералы схватили Анжелу. Не знаю кто и почему.
— По крайней мере, могу помочь с вопросом «почему», — ответила Двора. — Мы перехватили засекреченные переговоры. Кажется, они решили, что она сообщник террористов.
— Что? Чушь собачья. Да это же именно она их остановила!
— Чем я могу тебе сейчас помочь?
— Я собираюсь пообщаться с людьми, которые уверены, что меня нет в живых. — Джек крепко сжал руль. — Они могут незамедлительно исправить эту досадную оплошность. Инициируй защищенный протокол, если со мной что-то случится.
— Ты уверен, что все настолько серьезно?
— Пока мы с тобой говорим, не менее пяти снайперов на крышах смотрят на меня в прицел.
Двора заговорила после небольшой паузы:
— Хорошо. Подготавливаю его прямо сейчас. — Последовала еще одна пауза. — Все, загружено. Если не будешь выходить на связь каждые двадцать четыре часа, пакет будет незамедлительно разослан по загруженному списку адресатов. Будем надеяться, до этого не дойдет. Когда начинать отсчет?
Джек снова посмотрел на часы.
— Не уверен, смогу ли дозвониться до нужного человека посреди ночи. Давай начнем отсчет времени с восьми часов утра.
— Принято. В восемь утра по твоему времени, или три часа дня по времени Израиля, таймер будет запущен. Ты должен будешь отзваниваться в восемь часов утра каждые сутки, до тех пор, пока не отменишь протокол. Если ты не выходишь на связь, пакет автоматически рассылается.
— Понятно. Благодарю, Двора.
Двора помедлила, а потом спросила:
— Этот объект стоит такого риска?
— Я даже не представляю, как объяснить, насколько она важна. Только благодаря ей Нью-Йорк не исчез с лица земли, накрытый радиоактивным облаком.
Двора тихо присвистнула.
— Вау. Хорошо, Джек, мы тебя подстрахуем. Делай, что должен, чтобы вызволить ее оттуда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда она отключилась, Джек набрал другой номер. Ответа не последовало. Другого результата он и не ожидал. Он набирал этот номер каждые пятнадцать минут на протяжении всей ночи.
В полвосьмого утра мужской голос ответил:
— Должно быть, у вас очень важное дело. — Его голос звучал слегка раздраженно.
