на ночном столике.
Она вежливо улыбнулась.
— Может, мне придется работать на вас, — сказал я. — Ко всему прочему, я не гоняюсь за каждой увиденной мною парой ножек.
Опустив взгляд, я поглядел на ее ножки. Они были прекрасно видны, и флажок, отмечающий линию ворот, был не больше, чем это необходимо.
Мэвис Уэлд запахнула халат, повернулась и, покачивая головой, подошла к маленькому бару.
— Я свободная, белая, совершеннолетняя, — сказала она. — И насмотрелась всех подходов, какие только существуют. По крайней мере, я так думаю. Как же, черт возьми, отделаться от вас, если не припугнуть, не избить или не соблазнить?
— Видите ли…
— Можете не продолжать, — резко перебила она и повернулась ко мне со стаканом в руке. Отпила, отбросила свесившуюся прядь волос и чуть заметно улыбнулась. — Конечно же, деньгами. Как было глупо с моей стороны упустить это из виду.
— Деньги были б не лишними, — сказал я.
Губы ее с отвращением скривились, но голос был почти ласковым.
— Сколько?
— Ну, для начала хватило бы сотни.
— Дешево запрашиваете. Вы — мелкая дешевка, не так ли? Об этом говорит названная вами сумма. Дорогой мой, неужели в вашем кругу сто долларов — это деньги?
— Тогда пусть будет двести. С такими деньжищами я мог бы отойти от дел.
— Все равно дешево. Еженедельно, разумеется? В аккуратном чистом конверте?
— Конверта не нужно. Я беру только грязные деньги.
— И что же я получу за них, мой очаровательный мелкий сыщик? Я, конечно же, знаю, что у вас за профессия.
— Получите расписку. Кто вам сказал, что я сыщик?
На миг она вытаращила глаза, потом вновь принялась играть принятую в порыве вдохновения роль.
— Должно быть, догадалась по запаху.
Поднеся к губам стакан, она уставилась на меня с легкой презрительной усмешкой.
— Я начинаю думать, что вы сами пишете себе реплики, — сказал я. — А то никак не мог понять, в чем там с ними дело.
И пригнулся. Несколько капель попало на меня. Стакан разбился о стену у меня за спиной. Осколки беззвучно упали на пол.
— И должно быть, — сказала она совершенно спокойно, — этим поступком я исчерпала весь свой запас девичьего очарования.
Я подошел и взял шляпу.
— Я вовсе не думаю, что его убили вы, — сказал я. — Но мне бы хорошо иметь основания не говорить, что вы там были. Иметь какой-то задаток, чтобы называть вас своей клиенткой. И достаточно сведений, чтобы оправдать получение задатка.
Мисс Уэлд достала из коробки сигарету, подбросила ее, легко поймала губами и зажгла невесть откуда взявшейся спичкой.
— О господи. Меня подозревают в каком-то убийстве?
Шляпу я все еще держал в руке. И из-за этого почувствовал себя глупо. Не знаю, почему. Надев ее, я направился к двери.
— Надеюсь, у вас есть деньги на трамвай, — послышался у меня за спиной презрительный голос.
Я не ответил и не остановился. Когда я уже собирался открыть дверь, Мэвис Уэлд сказала:
— Надеюсь также, что мисс Гонсалес дала вам свой телефон и адрес. Вы можете добиться у нее почти всего — в том числе, как мне говорили, и денег.
Я выпустил дверную ручку и быстро пошел назад. Мэвис Уэлд стояла на том же месте.
— Послушайте, — сказал я. — Вам трудно будет в это поверить, но я приехал сюда со странной мыслью, что вы нуждаетесь в помощи — и вряд ли сможете найти человека, на поддержку которого можно рассчитывать. По-моему, вы зашли в тот номер отеля для того, чтобы внести какой-то выкуп. Притом одна, с риском быть узнанной — и вас, кстати, действительно узнал служащий в том отеле детектив, мораль которого не прочнее ветхой паутины. Все это навело меня на мысль, что вы, может быть, влипли в один из голливудских переплетов, означающих крест на актерской карьере. Но вы ведете себя так, как будто и не влипали ни в какой переплет. Вы устраиваете представление с полным набором банальных, халтурных ужимок, к каким прибегали, играя в самых халтурных фильмах второй категории — если это можно назвать игрой…
— Заткнись, — проговорила она сквозь зубы и скрипнула ими. — Заткнись, мерзкий соглядатай, шантажист.
— Я вам не нужен, — продолжал я. — Вам не нужен никто. Вы так умны, что с помощью своих реплик сможете выбраться даже из сейфа. Отлично. Произносите свои реплики и выбирайтесь. Мешать не стану. Только не заставляйте меня слушать их. Я готов расплакаться при мысли, что наивная девочка вроде вас может быть так умна. Вы хорошо отнеслись ко мне, милочка. Прямо как Маргарет О’Брайен.
Мэвис Уэлд не шевелилась и не дышала и тогда, когда я подошел к двери, и тогда, когда открыл ее. Не знаю, почему, но игра эта была отнюдь не блестящей.
Спустившись по лестнице, я прошел через патио, вышел из парадной двери и чуть не столкнулся с худощавым темноглазым мужчиной, который стоял, раскуривая сигарету.
— Простите, — сказал он. — Кажется, я оказался у вас на пути.
Я хотел было обойти его, но вдруг заметил, что в правой руке он держит ключ. Безо всякой на то причины я выхватил его, посмотрел на выбитый на металле номер — четырнадцатый. От квартиры Мэвис Уэлд. Я бросил ключ в кусты.
— Обойдетесь без него, — сказал я мужчине. — Дверь не заперта.
— Конечно, — ответил он. На лице его появилась странная улыбка. — Как глупо с моей стороны.
— Да, — сказал я. — Мы оба глупцы. И каждый, кто связывается с этой шлюхой, — глупец.
— Я бы не сказал, — спокойно возразил он, и взгляд его маленьких темных глаз не выражал ничего.
— Вам незачем говорить. Я только что сказал за вас это. Прошу прощения. Сейчас отыщу ключ.
Я пошел за кусты, поднял ключ и отдал ему.
— Большое спасибо, — поблагодарил он. — И между прочим…
Он не договорил. Я остановился.
— Надеюсь, я не прервал интересной ссоры, — сказал он. — Мне было бы очень неприятно. Нет? — Он улыбнулся. — Что ж, поскольку мисс Уэлд наша общая знакомая, позвольте представиться. Меня зовут Стилгрейв. Не встречал ли я вас где-нибудь?
— Нет, вы нигде меня не встречали, мистер Стилгрейв, — сказал я. — Я — Марлоу. Филип Марлоу. Мы никак не могли встречаться. Как ни странно, я никогда не слышал о вас, мистер Стилгрейв. И мне наплевать, даже будь вы Плакса Мойер.
Не могу взять в толк, почему я сказал это. Ничто меня к этому не побуждало, разве только недавнее упоминание этой клички. На лице Стилгрейва застыло странное спокойствие. Невыразительный взгляд темных глаз стал каким-то отрешенным. Стилгрейв вынул изо рта сигарету, взглянул на ее кончик, стряхнул пепел, хотя стряхивать было нечего, и, не
