Мейнард был свидетелем того, как тяжело он переносит изгнание, и сочувствовал ему, как сын или брат. Он негодовал на недостойное обращение с изгнанником.
Возмущение достигло своего пика, когда однажды Кошут, стоя в своем кабинете, обратил его внимание на дом напротив и сказал, что в доме поселились шпионы.
— Шпионы? Какие шпионы?
— Политические, мне кажется, так можно их назвать.
— Мой дорогой губернатор, вы, должно быть, ошибаетесь! У нас в Англии такого не бывает. Этого не допустят ни на мгновение — если только узнает английский народ.
Но ошибался Мейнард. Он лишь повторял распространенную похвальбу и убеждение тех дней.
Несмотря на все обратные утверждения, политические шпионы существовали. Впоследствии об этом стало известно, и народ смирился. Джон Буль молча признал их наличие и согласился продолжать молчать, если только из-за них не будут увеличены налоги на пиво.
— Знает или нет, — ответил экс-губернатор, — но они здесь. Подойдите к окну, я вам покажу одного из них.
Мейнард присоединился к Кошуту, который уже некоторое время стоял у окна.
— Лучше встаньте за занавесом — если не хотите, чтобы вас узнали.
— А какая мне разница?
— Ну, мой дорогой капитан, это ваша страна. Приход в этот дом может вас скомпрометировать. У вас появится много могущественных врагов.
— Что касается этого, губернатор, то они у меня уже есть. Все знают, что я ваш друг.
— Вы только мой защитник. Но никто не знает, что вы заговорщик — как называет меня «Таймс».
— Ха-ха-ха! — рассмеялся человек, избранный предводителем немецких революционеров. — Какое мне до этого дело? Такой заговорщик! Да я буду только гордиться этим названием. Где ваш бесценный шпион?
Задавая этот вопрос, Мейнард подошел к окну, не думая о занавесе.
— Посмотрите на окно второго этажа, — указал Кошут. — Дом прямо напротив, окно первое от угла. Видите что-нибудь?
— Нет. Там жалюзи.
— Но створки их раздвинуты. Ничего за ними не видите? Я определенно вижу. Эти негодяи не очень умны. Забывают о свете сзади, который позволяет мне видеть их движения.
— Ага! — сказал Мейнард, продолжая смотреть. — Теперь вижу. Различаю фигуру человека, который стоит или сидит у окна.
— Да, так он сидит или стоит целый день. Он или другой, они как будто дежурят по очереди. А по ночам выходят на улицу. Не смотрите больше. Он смотрит на нас. Не нужно давать ему знать, что мы его заметили. У меня есть причины делать вид, что я не подозреваю о слежке.
Мейнард с беззаботным видом уже хотел отойти от окна, как к дому напротив подъехал кэб. Из него вышел джентльмен, подошел к воротам, но не стал звонить. Своим ключом открыл дверь и зашел.
— Это главный шпион, — сказал Кошут. — Он нанял значительный штат, в том числе несколько элегантных леди. Забота обо мне обходится вашему правительству в круглую сумму.
Мейнард не обратил внимания на это замечание. Его мысли и взгляд были все еще заняты джентльменом, вышедшим из кэба. Этот господин, исчезнувший за зарослями сирени и лавра, оказался не кем иным, как его старым противником Суинтоном! Капитан Мейнард неожиданно сделал то, от чего только что отказывался. Он спрятался за занавесом!
Кошут, заметив это, спросил о причине.
— Я случайно знаю этого человека, — ответил Мейнард. — Простите меня, губернатор, за то, что усомнился в вашем слове. Теперь я поверю всему, что вы мне скажете. Шпионы! О, если бы английский народ знал это! Он не потерпел бы!
— Дорогой друг! Не заблуждайтесь! Потерпел бы!
— Но я не потерплю! — воскликнул Мейнард в негодовании. — Если не могу добраться до руководителей этого подлого заговора, то накажу орудие. Скажите, губернатор, как давно эти птички свили здесь гнездо?
— Они появились с неделю назад. В доме жил банковский клерк — шотландец, как мне кажется, — который съехал очень внезапно. Они въехали в тот же день.
— Неделя, — задумчиво сказал Мейнард. — Это хорошо. Он не мог меня видеть. Я не был здесь десять дней… и…
— О чем вы думаете, мой дорогой капитан? — спросил Кошут, видя сильное возбуждение друга.
— О реванше — о мести, если предпочитаете наш словарь.
— Кому?
— Этому негодяю шпиону — главному из них. Я давно его знаю. И задолжал ему кое-что. Теперь я в долгу и за вас. Ведь это моя страна, и она опозорена этой подлостью!
— И как вы будете действовать?
Мейнард ответил не сразу. Он все еще думал.
— Губернатор! — сказал он немного погодя. — Вы говорите, что за вашими гостями следит кто-нибудь из этих типов?
— Всегда следят; пешком, если они уходят; в кэбе, если уезжают. За ними следует тот самый кэб, который вы сейчас видели. Он уехал, но только за угол. Там он стоит постоянно, кучер отвечает на условный сигнал.
— Какой сигнал?
— Резкий свист, каким подзывают собак.
— А кто садится в кэб?
— Один из двоих, которых вы видели. Днем обычно тот, что сидит у окна, по ночам этим делом занимается только что вернувшийся джентльмен — ваш старый знакомый, как вы говорите.
«Подойдет!» — про себя заметил Мейнард.
Потом, повернувшись к Кошуту, спросил:
— Губернатор! Не возражаете ли вы, если я останусь у вас в гостях до захода солнца и еще немного спустя?
— Мой дорогой капитан! Зачем вы спрашиваете? Вы знаете, что я всегда рад вашему обществу.
— Еще один вопрос. Нет ли случайно в вашем доме хлыста?
— Кажется, есть у моего адъютанта Ихаша. Он любит охоту.
— И еще вопрос. Не найдется ли в гардеробе мадам с пол-ярда черного крепа? Даже с четверть ярда.
— Ах! — вздохнул изгнанник. — Гардероб моей бедной жены весь этого цвета. Я уверен, она сможет дать вам много крепа. Но скажите, дорогой капитан, для чего вам все это?
— Не заставляйте вам рассказывать, ваше превосходительство, не сейчас. Будьте так добры, предоставьте мне эти две вещи. Завтра я их верну. Тогда я вам расскажу, как их использовал. Если мне повезет, я смогу это сделать.
Кошут, видя, что его друг намерен молчать, не стал настаивать.
Он закурил трубку с длинным чубуком, — с полдюжины таких трубок — подарки, полученные им во время пребывания в плену в Турции — стояли в углу комнаты. Пригласил Мейнарда взять другую. Они сидели, курили и разговаривали, пока появившийся в окне свет уличной лампы не сообщил, что день закончился.
— А теперь, губернатор, — сказал Мейнард, вставая, — у меня есть к вам еще одна просьба. Не пошлете ли слугу позвать мне кэб?
— Конечно, — ответил Кошут, взявшись за колокольчик, который стоял на столе в его кабинете.
