— Наверное без запинки не смогу. Не привык я к этой нотации.
— Я так и подумал. Я сам уже, наверное, без запинки не смогу. С самой бар–мицвы не вызывали. Впрочем, я‑то ничем особенным не прославился.
Тем временем к торе вызвали самого Шимона. Он встал со скамейки, поправил таллит[46] на плечах и поднялся на возвышение. Водя указкой по строчкам развернутого свитка, он прочел один абзац, затем, передав указку следующему чтецу, слегка поклонился залу и прошествовал на свое место.
Наконец служба закончилась и народ потянулся к выходу.
По пути к двери, Борис взглянул на галерею, пытаясь разглядеть Яэль, но в полумраке за частой балюстрадой были видны лишь неясные тени. Опустив, по примеру остальных, динар в коробку для пожертвований у входа, он вышел на улицу.
Мужчины клана, а также приглашенные на обед толпились в сумерках на мощенной булыжником улице у входа в синагогу. Они обменивались новостями и слухами, хвастались, жестикулировали. Все ожидали Шимона, который почему–то задерживался. Женщины, включая Яэль, ушли вперед в сопровождении охранников. Наконец, спустя минут десять–пятнадцать, Бен Эзра показался в дверях.
— Идемте скорее, — махнул он рукой, указывая направление. — Суббота вот–вот начнется, надо успеть свечи зажечь.
Вся шумная компания двинулась по узкой улочке к дому. Шимон перекинулся парой слов кое с кем из общины, затем подошел к Борису.
— Где твой друг? — вполголоса спросил он, подхватывая Гальперина под руку.
— Он с утра на лесопилку уехал. Скоро должен вернуться, если еще не вернулся, — ответил тот, удивившись встревоженному тону Шимона. — Что–то случилось?
— Пока не случилось, — отмахнулся Бен Эзра, — но есть новости, которые надо срочно обсудить. Ладно, придем — я пошлю за ним кого–то. Вообще–то в субботу делами заниматься не положено, но здесь время не терпит. Бог меня простит.
Шимон, как обычно, показал себя радушным хозяином. Жена его зажгла субботние свечи, а дочке доверили зажечь менору. После обычных молитв, отдали должное обильному обеду. Гостям пришлись очень по вкусу блюда по новым рецептам. Присутствовавший на обеде Абрахам бен Элиа тут же попытался выведать рецептуру майонеза, но не тут–то было.
— Не в субботу, — отрезал хозяин, — приходи послезавтра — обсудим.
Борис весь вечер провертелся на стуле. Хотя Шимон и сказал, что пока ничего не случилось, он почему–то нервничал и не мог найти себе место. Обычно Борис не страдал отсутствием аппетита, но сегодня за обедом ему кусок в горло не лез.
Константин появился, когда гости уже начали расходится.
— Что случилось? — встревоженно спросил он. — Я только приехал, устал как собака, а мне даже умыться с дороги не дали.
— Я сам сижу как на иголках, — ответил Борис, — Шимон сказал, что пока ничего страшного, но подробностей я не знаю.
Наконец, проводив последнего гостя, Бен Эзра позвал друзей в свой кабинет.
— Значит так, — начал он, привычно разливая амонтильядо по серебряным стаканчикам. — Есть новости как хорошие, так и плохие. Начну все же с хороших. Заказы на зеркала продолжают поступать в таком темпе, что пора закладывать еще одну мастерскую. Из Неаполитанского королевства пришел заказ на четыре тысячи золотых и от короля франков на две с лишним тысячи. А вчера из Алжира передали эту, как ты ее назвал, гелиограмму. Тьфу, язык сломаешь с этими греческими словами. Короче, караван, который я в Александрию и Каир отправил, продал все подчистую за неделю. Чистая выручка более двадцати тысяч. И заказ от султана еще на шесть тысяч. Кроме того, стеклянные окна, что вы в прошлом месяце начали делать, пользуются огромным спросом у состоятельных людей. Эммануэль месяц жену и детей алькальда от простуды вылечить не мог. А как уговорил алькальда вставить новые окна в своем доме, так и жена и обе дочери почти сразу кашлять перестали. Еще бы — дневной свет снаружи проходит, а сквозняков нет и копоть от светильников по комнатам не летает. Так, что здесь вы были тоже правы, признаю, — обратился он к друзьям, поднимая стаканчик с вином.
Они выпили по паре глотков и Шимон продолжил.
— Пока еще за пределы Андалузии новости о них еще не разошлись, но думаю, что на Баскийском побережье и в горах, где зимы суровее, они еще большим спросом будут пользоваться. В общем, мне уже сейчас людей не хватает, чтобы все это продавать. Приходится контрагентов привлекать.
— Ваша долю прибыли — чуть более шестнадцати тысяч дублонов. Завтра вечером я вам передам векселя на ломбардский банк, — подытоживая хорошие новости сказал Бен Эзра, — итак я заповеди нарушаю. Не стоит еще в субботу к деньгам прикасаться.
— В принципе, весь этот разговор о деньгах можно было бы отложить, — ворчливо ответил Гальперин, — мы пока не нищенствуем.
— Может и так, — Шимон забрал свою бороду в горсть, — но ведь есть еще и плохие новости, так что в скором будущем вам могут понадобиться приличные деньги. И какое–то время поступлений скорее всего не будет.
— Ну так говори, не томи, — поторопил его Костя.
— Со мной после службы ребе говорил, потому я и задержался. Тобой, — палец Шимона уперся в грудь Константина, — заинтересовалась инквизиция.
— С чего это вдруг? — совершенно искренне удивился Николаев.
— Ты сколько раз в церковь ходил? По–моему, всего пару раз, и то потому, что тебя выпихнули. Более чем за два месяца ты ни разу на исповеди не был. По пятницам ты постишься? На сколько я знаю — нет. Еще с иудеями водишься и дела ведешь. А ведь когда дом покупали, ты на распятии поклялся, что являешься верным сыном католической церкви. Ты думаешь, что у инквизиции своих глаз и ушей нет. Вот они тебя и хотят прижучить, что ты в лучшем случае плохой католик, либо вообще не католик и совершил клятвопреступление. Вот они и планируют расследование, а затем церковный суд. А приговор, я думаю, будет лет десять–двенадцать покаяния в монастырской тюрьме или, в худшем случае, аутодафе. Хотя, я думаю, что до этого не дойдет, но в процессе расследования будут допросы с применением дыбы, клиньев, испанского сапога и прочих милых их сердцу средств.
— Нда–а–а, попал я, — Константин поскреб в затылке, — может сходить пару раз на исповедь, отбрехаться.
— Думаю, что не стоит, — покачал головой Шимон, — боюсь тебя могут прямо в церкви арестовать.
— Пусть только попробуют, — вступился за друга Борис, — я эту инквизицию по камешку разнесу. Я, между прочим, сегодня динамит сделал, — добавил он по–русски, обращаясь к другу.
— Что ты, что ты, — замахал на него руками Шимон, — всю общину погубить хочешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
