все же добавить:
— И предпочитаю не воевать вообще.
— Никогда не думал, что это так утомительно, — признался Ингвар, когда они наконец сели в карету.
На один только проход через большой зал, где собралась знать, ушло никак не меньше двух часов. А ведь после этого они еще и вышли к приветствующей их толпе простонародья.
Толпе, для которой, как узнала Линетта, история о победе над демоном-нетопырем обрастала с каждым пересказом все более невероятными деталями. Как-то все меньше упоминалось, что сам Ингвар использовал демонские силы, и вместо этого рассказывали о направлявшем его руку Святом Эормуне. И слова, с которыми он нанес решающий удар, из «Адское пламя не обжигает, если горит внутри тебя с самого рождения» как-то незаметно превратились в «Адское пламя не обжигает того, в ком горит пламя веры».
Что на взгляд Линетты было куда менее красиво и метко.
Но все-таки, восхищенные взгляды и приветственные голоса людей наполняли душу принцессы радостью. Да и Ингвар, хоть и ворчал, был как будто опьянен людской похвалой.
Голову его украшал лавровый венок, возложенный на неё какой-то девушкой-простолюдинкой. Линетте венка не досталось, зато на плечи ей накинули гирлянду из цветов, чей сладкий запах приятно щекотал ноздри.
В карету Ингвар, к восторгу публики, внес её на руках, тем самым радикально решив проблему с невозможностью опереться на что-то рукой. Не отпускал он её и после того, как карета тронулась с места: усадив к себе на колени, он мягко амортизировал, не давая тряске беспокоить раненные руки.
И так спокойно стало Линетте в его объятиях, что она не преминула немного повредничать:
— Ты напрасно думаешь, что все закончилось. Думаю, после такого нам наконец-то начнут наносить визиты. Так что приемную нужно будет все-таки сделать. И в главном зале порядок навести. И в трапезной. И со святилища хоть пыль для приличия смести. А еще западное крыло…
— Ужас, — с чувством заметил Ингвар, — Может, я лучше еще одного демона убью, а?..
— Не-а, — вредным голосом ответила принцесса, — Хочешь со мной строить мирную жизнь, вот и учись мирной жизни. А то чую, так бы и просидел затворником среди голых стен.
Кесер вздохнул демонстративно-сокрушенно.
— Не бойся, общаться с людьми не страшно, — «успокоила» его Линетта, — Ну, по крайней мере, не так страшно, как иметь дело с демонами.
Она нахмурилась в деланной задумчивости.
— Наверное…
Вместе они посмеялись немудреной шутке. И этот смех как будто сближал их сильнее, чем поцелуй, сильнее, чем брачные узы.
Как будто способность вместе смеяться над ерундой соединяла их души.
Впрочем, уже через минуту Ингвар стал серьезнее:
— Пожалуй, первое, что нужно сделать, чтобы подготовиться к визитам, это незаметно вывезти хеленда Бранда. Не знаю, как тебе, а мне не очень хочется сейчас задним числом объяснять, что он делает в моем доме.
— Ты думаешь, он уже в состоянии идти? — осведомилась Линетта.
Ей стыдно было признаваться, что с кошмарной свадьбы Его Величества она ни разу даже не вспомнила о рыцаре, принявшем демонскую стрелу за неё.
— Должен быть, — ответил Ингвар, — Времени прошло уже немало. Да и силы Кота нам понадобятся без остатка, чтобы поскорее исцелить твои руки.
Глава 22. О клинках в ночи
Хотя в несколько минувших ночей он озаботился тем, чтобы опробовать в деле чудодейственную реликвию, сейчас, выходя в коридор поместья, он очень нервничал. У него был лишь один шанс, и нельзя было провалиться. Всего одна ночь разделяла момент, после которого можно было начать действовать, — и момент, когда возможность пропадет навсегда.
Его последняя ночь в этом поместье.
Ар’Ингвар Недостойный не держал в поместье обычной стражи. Никто не дежурил в коридоре по ночам, но это вовсе не значило, что злоумышленник, которому достало бы смелости войти в этот мрачный особняк, мог бы ходить по нему спокойно. Ведь проклятые тени не нуждались во сне и могли наблюдать за местностью прямо из своих колдовских кристаллов, наполненных кровью невинных.
Выйдя в коридор, Бранд затаился, прислушиваясь. Из-за поворота он слышал шорох кошачьих лапок. Демон-кот важно прошествовал по своим делам. Менее чем в метре прошел он от гостя, но не заметил его.
Покров Эормуна укрывал его надежно.
В ночной темноте он мог различить лишь контуры предметов, но он не рисковал зажигать огонь. Он не знал, укроет ли пламя сила реликвии, и проверить это не было никакой возможности.
По крайней мере, так, чтобы не выдать себя.
Очень осторожно, чтобы не выдать себя ни малейшим скрипом, Бранд отворил дверь. Отличавшийся хорошей памятью, он помнил, где и что располагалось, еще с тех пор, как Линетта хвасталась ему сделанными перестановками.
Как будто Бездна, украшенная цветами, перестанет быть Бездной.
Белый ковер на полу играл ему на руку. Мягко пружиня под ногами, он превосходно глушил звук шагов. На этот раз Бранд не стал снимать обувь, и против воли в этом виделся определенный символизм.
В прошлый раз он пришел как друг, а сейчас как враг.
По крайней мере, так будет считать Линетта.
Отодвинув в сторону полог ткани, рыцарь прокрался в господскую спальню. Сюда принцесса не приглашала его, но возможности оценить обстановку у него сейчас не было. Самое главное он видел.
Он видел два тела, распластавшихся по освещенной лунным светом кровати с балдахином.
Сверкнула серебряная полоса на лезвии кинжала, появившегося в его руке. С этим кинжалом Бранд не расставался на протяжении всего пребывания в поместье и даже клал его по ночам под подушку. Линетта полагала, что дело лишь в том, что его пугают проклятые тени, с которыми приходилось контактировать каждодневно.
Но на самом деле он готовился к этой ночи.
Почувствовав руку на своей шее, Ингвар успел распахнуть синие демонские глаза. В последние мгновения во взгляде кесера отразилось осознание.
А затем кинжал вонзился в его горло по самую рукоять.
Захрипело отродье Зверя. Напряглись его мышцы, силясь сбросить врага, — но
