– Лотэр! – перед нами стояла Клод. – Что здесь, черт возьми, происходит? Вы были в конюшне, а затем внезапно исчезли!
Он повернулся к ней.
– Мне передали нечто срочное. И очень важное. Мадемуазель Лоусон сделала удивительное открытие.
– Что такое? – Клод сделала шаг вперед и теперь, стоя рядом с ним, смотрела на меня.
– Удивительнейшее открытие! – повторил он, глядя мне в глаза.
– О чем это вы?
– Смотрите, указал граф. – Она обнаружила фрагмент фрески, по-видимому очень ценной.
– Вот это?! Скорее похоже на грязь от краски.
– Вы так говорите, Клод, потому что не смотрите на нее глазами художника. Мадемуазель Лоусон сказала мне, что это фрагмент портрета, который, судя по манере письма, принадлежит кисти талантливого художника.
– Вы, наверное, забыли, что этим утром мы собирались покататься верхом?
– Такое открытие вполне извиняет мою забывчивость.
– Мы уже опаздываем, – сказала Клод, игнорируя меня.
– Чуть позже вы должны рассказать мне поподробнее, мадемуазель Лоусон, – сказал граф, направляясь было вслед за мадам де ла Таль. Но затем он обернулся и улыбнулся мне.
Клод заметила взгляды, которыми мы обменялись, и я была уверена, что это еще больше подольет масла в огонь ее ненависти ко мне.
Последующие несколько дней я провела в упорном труде, сознавая, какие потенциальные опасности меня подстерегали. Но уже на исходе третьего дня мне удалось расчистить большую часть фигуры. Похоже, я оказалась права, считая фреску очень ценной.
И вот следующим утром я испытала шок, ибо, расчищая в одном месте штукатурку, натолкнулась на нечто такое, что не могла понять. Буква! На стене было что-то написано. Я никак не могла унять дрожь в руках. Наверное, следовало прерваться и постараться успокоиться, но это было бы уже слишком. Я продолжала работать, и вот, наконец, показались буквы «абы». Я аккуратно продолжала расчищать до тех пор, пока не смогла прочитать слово – «забывайте». К середине дня была видна целая фраза: «Не забывайте меня». Мне стало ясно, что слова были написаны намного позже, чем сам портрет.
Да, эту находку стоило показать графу. Когда он пришел, мы вместе внимательно изучили надпись. Казалось, он был взволнован не меньше, чем я, или, может, просто делал вид.
Неожиданно дверь в комнату открылась, и когда я обернулась, то увидела Клод. Она постаралась изобразить улыбку, за которой пыталась скрыть некоторое замешательство. Я никак не могла понять нового ее настроения.
– Я слышала, вы натолкнулись на какие-то слова, – сказала она. – Можно взглянуть? – Клод подошла близко к стене и, всматриваясь в нее, прошептала: – «Не забывайте меня». – Потом повернулась ко мне, ее глаза светились недоумением: – Но как вы узнали, что здесь что-то есть?
– По всей видимости, сработал инстинкт.
– Мадемуазель Лоусон... – Она колебалась, как будто затрудняясь высказать то, что было у нее на уме. – Боюсь, я была слишком резкой... в тот день... Понимаете, меня очень беспокоит Женевьева.
– Да, понимаю.
– И я думала... думала, что самое лучшее...
– Чтобы я уехала?
– Это не только из-за Женевьевы.
Я была поражена: уж не собиралась ли она поверять мне свои секреты? Или рассказать о том, что ревнует графа из-за его отношения ко мне? Но это же чушь!
– Вы можете мне не верить, но я забочусь и о вас тоже. Мой муж рассказывал мне о вас. Мы оба чувствуем, что... – Клод нахмурилась и беспомощно посмотрела на меня. – Нам кажется, что вы сами захотели бы уехать.
– Но почему?
– На то есть свои причины. Я слышала об одной возможности... ну просто сказочной... Между нами, мы с мужем, вероятно, могли бы предоставить вам отличную работу. Я знаю, как вы интересуетесь старинными зданиями, и осмелюсь сказать, что вам представился бы шанс детально изучить некоторые наши церкви и аббатства. И конечно же картинные галереи.
– Я бы с радостью... но...
– Так вот, мы прослышали о небольшом проекте. Несколько дам планируют совершить поездку по Франции. Им нужен человек, который хорошо разбирался бы во всем том, что им предстоит увидеть. Естественно, они не хотят, чтобы их сопровождал мужчина, и считают, что, если бы нашлась дама, которая могла бы... Словом, представится уникальная возможность. За работу хорошо заплатят, и, смею вас заверить, это откроет перед вами прекрасные перспективы: значительно повысит ваш авторитет и откроет доступ во многие наши старинные семьи. Вы были бы нарасхват, поскольку дамы, которые собираются в поездку, большие любители искусства и имеют собственные коллекции. Ведь это весьма заманчиво, не так ли?
– Просто фантастично, – подтвердила я. – Но эта работа... – Я указала рукой на стену.
– Вы же скоро закончите ее. Вам следует хорошо подумать об этом предложении.
Клод выглядела сейчас совсем другим человеком. В ней чувствовалась какая-то доброта. Я почти была готова поверить в ее искреннюю заботу обо мне. Я представила себе на минуту: совершить такую поездку и познакомиться с сокровищами Франции, иметь возможность говорить об искусстве с людьми, которые интересуются им так же, как я. Трудно было бы сделать более соблазнительное предложение!
– Я узнаю об этом более подробно, – пообещала Клод и покинула комнату.
Я была поражена. Она или сгорала от ревности и поэтому была готова на все, лишь бы избавиться от меня, либо хотела уберечь меня от графа. Возможно, хотела дать мне понять: «Будьте осторожны. Посмотрите, как он использует женщин. Меня выдал замуж за Филиппа, Габриэль – за Жака. А что будет с вами, если вы останетесь в замке и позволите ему распоряжаться вашей жизнью, ибо сие занятие доставляет ему большое удовольствие?»!
Но в глубине души я чувствовала, что Клод подозревает графа в некотором расположении ко мне и хотела бы убрать меня со своей дороги. Я стала думать о предложении, отказаться от которого любая честолюбивая женщина, мечтающая утвердиться и продвинуться в своей профессии, сочла бы величайшей глупостью. Это был шанс, который выпадает раз в жизни.
Когда я размышляла об этом – и о сложностях, которые мне сулило дальнейшее пребывание в замке, – меня мучили сомнения и страхи, хотя здравый смысл убеждал в обратном.
Я отправилась навестить Габриэль. Ее беременность стала уже заметной, и будущая мама выглядела очень счастливой. Мы поговорили о ребенке, и она показала мне приготовленное для него приданое.
– Появление ребенка все изменит. То, что раньше казалось таким важным, станет теперь самым обычным и даже тривиальным. Ребенок – это все. Не понимаю, почему я раньше этого так боялась? Если бы я сказала обо всем Жаку, мы могли бы что-нибудь придумать. Но я повела себя так глупо!
