больше, а глаза становятся полуприкрытыми, когда он
наблюдает за работой Дрю. Пальцы его ног загибаются в сандалиях, что часто случается
со мной. Похоже, у нас есть что-то общее, да?
Это гораздо сильнее, чем я ожидал, и очевидно, что Джексон испытывает нечто большее, чем просто неловкий дискомфорт. И тут я вижу это. Сначала это настолько незаметно, что
я думаю, что мне все привиделось.
Но нет - тога Джексона начинает подниматься в промежности, образуя небольшой пик, как гора вдалеке. Ткань растягивается медленно, почти лениво, как будто у него есть все
время в мире, чтобы открыть то, что находится под ней.
Святые угодники! Джексон завелся.
Осознание этого бьет меня как пощечина. Это не просто невинная игра Джексона; его
тело выдает неоспоримый уровень возбуждения. И Дрю, как и подобает авантюристу, тоже это замечает. Он не сводит глаз с Джексона, его губы и язык неистово работают с
пальцем Джексона.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Никто не смеет дышать или двигаться, как будто
мы все соучастники этой эротической сцены и боимся, что малейший звук разрушит ее. Я
не могу оторвать взгляд от растущей эрекции Джексона, как она напрягается против
тонкой ткани его тоги, требуя внимания.
В моем нутре бурлит смесь эмоций. Меня завораживает дерзостью происходящего; я
также завидую бесстрашию Дрю.
И еще есть более глубокая, более запутанная часть - та, которая задается вопросом, что
было бы, если бы я оказалась на месте Джексона и впервые почувствовал на себе рот
другого мужчины в первый раз.
«Время!» - наконец кричит кто-то, разрушая чары.
Дрю медленно, почти нежно отпускает палец Джексона. Ниточка слюны ненадолго
соединяет их, а затем обрывается. Джексон отдергивает руку и оглядывает комнату. Все
вернулись к своим собственным разговорам, не обращая внимания на нас троих.
Он быстро поправляет тогу, пытаясь скрыть очевидную выпуклость, но уже слишком
поздно. Все уже увидели это.
«Ну что, Джексон, как ощущения?» спрашивает Дрю, как будто он не только что
сексуально возбудил мужчину на глазах у тридцати человек.
Джексон колеблется. Он на распутье; я вижу, как он раздумывает, стоит ли притвориться
спокойным или признаться в чем-то более глубоком. «Это было... интересно».
Непринужденно, но не пренебрежительно. Умный человек.
«Рад, что ты нашел это стимулирующим», - отвечает Дрю, подмигивая.
Я ожидаю, что Джексон взорвется, отчитает Дрю за то, что тот заставил его быть в
неловком положении, или выскочит из дома в порыве гнева. Но вместо этого он медленно
кивает, кажется, что он с чем-то смирился внутри себя.
«Пожалуй, я выпью еще». Джексон отворачивается от нас и направляется в сторону
кухни. Толпа расступается перед ним, словно он королевская особа, - а может быть они
просто боятся, что он поразит их своей новой сексуальной растерянностью.
Я смотрю на Дрю, который прямо-таки сияет от триумфа. «Ты играешь с огнем, чувак».
Он пожимает плечами. «Нет риска - нет награды».
Я качаю головой, не в силах скрыть улыбку, несмотря на неприятную ситуацию.
«Ты - угроза, ты знаешь это?»
«Да, жаль, что меня зовут не Деннис».
Я легонько бью его по плечу и отправляюсь на поиски Эллиота. Мне умираю от желания
все ему рассказать. Хотя шансы на то, что он мне поверит? Маловероятно.
Глава двадцать два
ЭЛЛИОТ
Насколько я могу видеть, сексуальные копы сношаются с сексуальными пожарными, сексуальные медсестры ухаживают за сексуальными докторами, а сексуальные призраки
убивают сексуальных чирлидерш. Диджей играет «Every Little Thing She Does Is Magic», а
я в углу танцую, как будто я один из группы Peanuts.
Я никогда не был великим танцором. На самом деле, я бы сказал, что я родился с двумя
левыми ногами. Вот как ужасно я умею синхронизировать свое тело с ритмом. Но после
нескольких рюмок мне становится все равно, как я выгляжу, или что думают люди. Все, что меня волнует, - это отпустить себя и получить удовольствие хоть раз.
Это Хэллоуин. Единственная ночь в году, когда ты можешь быть тем, кем хочешь. И
сегодня я - шмель.
На мне черно-желтая полосатая рубашка, черные леггинсы, которые я позаимствовал у
Сары, и ободок с антеннами. Это не самый хитроумный костюм, учитывая, что некоторые
люди пришли сюда одетыми, но он самый удобный.
Как раз в тот момент, когда я уже вовсю врубаю музыку, кто-то натыкается на мою спину.
Обернувшись, я обнаруживаю, что виновник - чувак в футболке «Это мой костюм на
Хэллоуин». Он смотрит на меня стеклянными глазами. «Привет, шмель. Не хочешь
опылить мой цветок?»
Я сопротивляюсь желанию броситься ему в ноги, когда он хватает свой член через
джинсы. «Извини, у меня аллергия на пошлые пикаперские фразы».
Он моргает на меня, явно не понимая. «Что?»
«Неважно. Если ты меня извинишь...»
Я пытаюсь протолкнуться мимо него, но он хватает меня за руку так крепко, что на ней
остается синяк. «Эй, куда ты идешь? Вечеринка только начинается!»
Паника поселяется глубоко в моих костях, я пытаюсь вырваться, но он слишком силен. Я
уже готов ударить его коленом по яйцам, как вдруг огромная рука сжимает плечо парня.
«Какие-то проблемы?»
Подождите. Я знаю этот голос.
Я поднимаю глаза, и меня охватывает облегчение. Жерард навис над нами с
убийственным выражением лица. Парень краснеет, когда видит, кто это, и отпускает мою
руку, как будто она вдруг стала радиоактивной. «Нет, без проблем, брат. Мы просто
разговаривали».
Глаза Жерарда сужаются. «Правда? Потому что мне показалось, что ты пристаешь к
безобидной пчелке».
Парень поднимает руки в знак сдачи и отступает. «Эй, я виноват. Я не знал, что он был с
тобой».
Я смеюсь, глядя, как парень убегает, словно таракан, которого выставляют на свет, пока
не понимаю, что остаюсь с Жерардом. Он одет как убитый футболист, и костюм
настолько обтягивающий, что подчеркивает каждую впадинку и изгиб его богоподобного
тела. Если возможно, это делает его еще более сексуальным, чем обычно.
То, что Жерард рядом со мной каждую ночь, стало для меня уроком самоконтроля. Тепло
его тела согревало меня, а каждое утро я просыпался с его запахом,
