Регулируемые экономики всегда более разрушительны для общества, чем те, которые управляются жадностью. Вот о чем говорит Досади: жадность устанавливает свои собственные пределы, являясь саморегулирующейся.
Анализ Досади, Текст Бюсаба
Маккай осмотрел назначенный ему офис Легума. В открытое окно доносились запахи папоротниковых джунглей Тандалура. Низкий барьер отделял его от Судебного Зала. Его офис и примыкающее жилое помещение были невелики, но имелся терминал к библиотекам и инфраструктуре, чтобы вызывать свидетелей и экспертов. Это была комната с зелеными стенами, столь обманчиво заурядная, что не одного не-Говачина обманула уверенностью, что он знает, как себя здесь вести. Но эти апартаменты представляли собой обманчивую внешность, скользящую на говачинских течениях. И пускай Пакт Консента определил, что Говачины могут делать здесь, это был Тандалур, где люди-лягушки являлись господствующей расой.
Усевшись за единственный стол в помещении офиса, Маккай почувствовал, как под ним умащивается кресло-собака. Хорошо было снова иметь кресло-собаку после безжалостной мебели Досади. Он щелкнул тумблером и обратился к Говачину, лицо которого показалось на экране, встроенном в стол.
— Мне нужны свидетельские показания тех, кто принимал действительное решение проводить Досадийский эксперимент. Готовы ли вы принять этот запрос?
— У вас есть имена этих людей?
Неужели этот дурак думает, что он собирается выпалить: «Мррег?»
— Если вы вынудите меня на это, — предупредил Маккай. — Я обяжу Аритча Законом и получу имена от него.
Это не произвело на Говачина никакого впечатления. Он обратился к Маккаю по имени и титулу, прибавив:
— Оставлю формальности на вас. Любой вызываемый мною свидетель должен иметь имя.
Маккай подавил улыбку. Подозрения подтверждались. Это был факт, поздно распознанный бдительным Говачином на экране. Однако кто-то еще правильно понял обмен репликами. Еще одно лицо. Говачина постарше, сменило на экране первое.
— Что ты делаешь, Маккай?
— Определяю, как мне вести это дело.
— Ты будешь вести его как Легум Говачинской Адвокатуры.
— В точности.
Маккай ждал.
Говачин пристально всматривался в него с экрана.
— Джедрик?
— Ты говоришь с Джорджем Маккаем, Легумом Говачинской Адвокатуры.
Говачин с запозданием понял, насколько Досади изменила Маккая.
— Ты хочешь, чтобы я ввел тебя в контакт с Аритчем?
Маккай покачал головой. Насколько тупы эти подчиненные!
— Аритч не принимал решения о Досади. Аритч был выбран на роль козла отпущения, если дело не выгорит. Я не приму ничего меньшего, чем тот, кто принимал окончательное решение, запустившее Досадийский эксперимент.
Говачин холодно посмотрел на него и сказал:
— Одну минуту. Я посмотрю, что можно сделать.
Экран опустел, но звук остался. Маккай услышал голоса.
— Привет… Да, я извиняюсь, за вторжение в такое время.
— В чем дело?
Это был глубокий, высокомерный Говачинский голос, полный досады из-за непредвиденной помехи. Также в нем присутствовал акцент, который Досадиец мог бы узнать, несмотря на тщательно наложенные маскировочные интонации. Здесь был тот, кто использовал Досади.
Голос Говачина с экрана Маккая продолжал:
— Связанный с Аритчем Легум поднимает чувствительную линию вопросов. Он желает говорить с вами.
— Со мной? Но я готовлюсь к Лаупаку.
Маккай не имел никакого представления о том, что же такое Лаупак. Это открывало для него новые неизвестные стороны из быта Говачинов. Здесь промелькнуло нечто утонченное, что было скрыто от него все эти годы. Этот крохотный проблеск уверил Маккая, что он выбрал правильный курс.
— Он слушает нас сейчас.
— Слушает… зачем?
Интонация была угрожающей, но Говачин, перехвативший требования Маккая, продолжал, не дрогнув.
— Чтобы сэкономить объяснения. Ясно, что он все равно добьется разговора с вами. Этот вызывающий — Маккай, но…
— Да?
— Вы поймете.
— Полагаю, что правильно истолковал положение дел. Очень хорошо. Включай его.
Экран Маккая вспыхнул, явив широкую панораму Говачинской комнаты, подобной которой он раньше никогда не видел. На дальней стене висели копья и холодное оружие, длинные ленты цветных вымпелов, блестящие камни, изделия из черной блестящей субстанции, покрытые замысловатой резьбой. Все это было фоном для полуоткинутой кресло-собаки, занятой пожилым Говачином. Он сидел, расставив ноги, пока два Говачина помоложе смазывали его. Два служителя поливали его густым золотистым веществом из зеленых хрустальных флаконов. Флаконы были в виде спиралей. Содержимое их мягко втиралось в кожу человека-лягушки. Старый Говачин блестел от этой штуки, а когда моргнул, то Маккай увидел, что у него отсутствуют татуировки Филума.
— Как ты можешь видеть, — сказал он. — Я готовлюсь к…
Говачин прервался, увидев, что говорит с не-Говачином. Так как его известили заранее, то у него была явно замедленная реакция, с точки зрения Досадийца.
— Это ошибка, — проквакал Говачин.
— В самом деле, — вежливо кивнул Маккай. — Ваше имя?
Старый Говачин нахмурился при такой бестактности, потом хихикнул.
— Имя мое Мррег.
Маккай именно это и подозревал. В самом деле, почему бы Тандалурскому Говачину не присвоить имя, нет, ТИТУЛ, мифического чудовища, которое вдохнуло в людей-лягушек тягу к жестокому испытанию? Такое толкование выходило далеко за пределы этой планеты, затрагивало также и Досади.
— Вы принимали решение по Досадийскому эксперименту?
— Кому-то надо было это сделать.
Это не было приемлемым ответом, и Маккай решил идти напролом.
— Вы не оказываете мне никакой помощи! Я теперь знаю, что значит быть Легумом Говачинской Адвокатуры, и я намереваюсь воспользоваться своей властью так, как ее только можно использовать.
Маккай как будто сотворил какую-то странную магию, заморозившую сцену на экране. Два служители прекратили лить мазь, но не смотрели в сторону передающего объектива, записывающего их действия для Маккая. Что же до Мррега, то он сидел совершенно неподвижно, уставившись немигающим взглядом на Маккая.
Тот ждал.
Немного погодя Мррег повернулся к служителю слева от себя.
— Пожалуйста, продолжай. Времени мало.
Маккай сделал вид, что принял это на свой счет.
— Вы мой Клиент. Почему вы послали своего заместителя?
Мррег продолжал изучать Маккая.
— Понимаю, что хотел сказать Экрис. — Он продолжил более оживленно. — Что ж, Маккай, я с интересом следил за твоей карьерой. Теперь вижу, что следил недостаточно пристально. Возможно, если бы мы не…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
