– Получилось чертовски приятно, Мэри Ли. Вырванная из своей медитации, Мэри дернулась на месте и широко открыла глаза. У угла дома, прислонившись к бревну, стоял Уилл. Точнее было бы сказать, поддерживаемый бревном. Разодранная рубашка, лицо в крови правый глаз заплыл куском нависшей с брови красной плоти, на лбу глубокий порез. Уилл попытался изобразить свою кривую усмешку, но на полпути отказался от своей попытки.
– О Боже мой! – спрыгивая со стола, воскликнула Мэри. – Что случилось?
– Небольшая авария, – отвалившись от стены, поморщился Уилл.
Он не стал добавлять, что ему вообще повезло остаться в живых. В настоящий момент он вовсе не чувствовал себя счастливчиком. Голова болела, ребра болели, колено вывернуто, к тому же вывихнуто плечо. Сильный удар о дерево еще напомнит о себе, но и сейчас было чертовски больно.
– Небольшая авария? – закричала Мэри, в ужасе разглядывая Уилла с ног до головы. – Да ты выглядишь так, будто столкнулся с огромным трейлером!
– Это был лишь небольшой грузовичок. – Уилл прошелся кончиком языка по трем сломанным зубам. – Кажется, дела обстоят несколько хуже, чем я предполагал.
Мое счастье, что у меня девять жизней.
– Я бы сказала, что одну из них ты уже использовал, парень. Что ты здесь делаешь? Тебе же надо немедленно в больницу!
– Ну-у… – Уилл попытался вздохнуть, но легкие пронзила острая боль. – Ты не против, если я присяду? Я прополз добрую милю, чтобы добраться сюда.
– Господи! Ты сможешь посидеть в моей машине, пока я буду везти тебя в больницу.
– Нет. Никакой больницы! Я достаточно натерпелся. Поверь мне, Мэри Ли, если я не помер этой ночью, то и не собираюсь вообще. Все, что я хочу, – это добраться до дома, если ты будешь так добра.
С круглыми глазами, бормоча что-то невразумительное относительно сумасшедших ковбоев, Мэри провела Уилла в дом и усадила за полированный сосновый стол в большой комнате. Борясь с приступами боли, Уилл наблюдал, как Мэри заметалась по дому в поисках предметов первой медицинской помощи. Она вернулась с полотенцем, чистой одеждой, кувшином теплой мыльной воды, бутылкой спирта и аптечкой, потом подсела к Уиллу и, нахмурившись, принялась смывать с его лица запекшуюся кровь.
– Хлебни, Рафферти. – Мэри придвинула Уиллу бутылку виски и повела маленьким носом. – Ах Боже, да ты, кажется, уже успел нализаться! От тебя несет, как от пивной бочки.
– Пиво обладает способностью проливаться, когда пикап начинает кувыркаться.
– Если поднести к тебе спичку, ты вспыхнешь, как факел. Что же с тобой стряслось, алкаш-водила? Захотелось смерти или просто решил покалечить пару-другую невинных пешеходов?
– Мэри Ли, не надо читать мне нотаций, – проворчал Уилл. – О-о! Черт, как больно!
– Сиди смирно и прекрати скулить. Если бы ты уже не был побит, я бы сама тебя избила.
– Не стоит беспокоиться – Джей Ди вполне прилично надерет мне задницу. – Уилл распростер руки и, обнажив зубы, изобразил пародию на свою знаменитую улыбочку. – Прошу любить и жаловать: Уилл Рафферти Удивительный, снова в своем амплуа! Ослепительно! Загадочно! Получает тумаки и держит удары!
Мэри строго посмотрела на Уилла:
– Не вижу ничего смешного в том, что ты чуть было себя не угробил.
– Как сказать. Скорее всего тут и в самом деле ирония судьбы. Только запахни свой халат, Мэри Ли. А то выходит, что я получаю здесь бесплатное представление. Нельзя сказать, чтобы я возражал, но в данный момент я не совсем в форме.
Покраснев, Мэри отступила и затянула поясок на тонкой талии.
– Раз уж ты не собираешься дать дуба сию же минуту, думаю, я могу пойти и одеться. Налей себе кофе, если сможешь встать. Я сейчас вернусь.
– У тебя есть аспирин? – спросил Уилл.
– В моей сумочке.
Уилл перетащил лежавшую на противоположном стуле сумку Мэри через стол и принялся шарить в творившемся в ней беспорядке. В конце концов он извлек жестяную дорожную коробочку аспирина и коричневый пузырек тайленола с кодеином. Сунув аспирин обратно в сумку, Уилл набрал пригоршню таблеток тайленола и проглотил их, запив извлеченной из холодильника банкой пепси-колы. Возвращаясь к столу, Уилл взглянул на себя в осколок разбитого зеркала, чудом уцелевший в плетеной раме.
– У-ха, ну и видок! Смотришься как задница ободранного койота, – пробормотал он, хмуро разглядывая синяки вокруг глаз и чудовищный порез на лбу.
Разумеется, сейчас Уилл мог бы выглядеть скорее мертвым, чем живым. Таким, как выглядел теперь его пикап. Все это замечательно сильное, сверкающее никелированными частями великолепие теперь превратилось в груду искореженного металла. Вот что действительно разбивало сердце Уилла. Он, помнится, даже всплакнул немного над разбитым вдребезги грузовиком, как только к нему вернулось затуманенное сознание. Большей же частью он думал о Саманте и о том, до чего символичной оказалась эта авария. Случись ему погибнуть, размышлял Уилл, узнала бы когда-нибудь Саманта о том, что он разбился, пытаясь угробить человека, который увел ее от него?
Теперь Уиллу пришло на ум, что скоро Саманте станет известно о снова возникших страховых платежах.
Ей не надо будет помогать Уиллу с выплатой, после того как она даст ему развод.
Бывшая жена. Бывшая жена. Бывшая жена.
Застонав, Уилл снова плюхнулся в кресло и застыл в нем, свесив руки между коленями.
Мэри Ли вприпрыжку спустилась с лестницы в узких джинсах и просторном фиолетовом свитере с белой эмблемой гостиницы «Загадочный лось» на груди. Если она и прошлась по своим волосам расческой, заметить это можно было с большим трудом.
– Послушай, Уилл, прости, что я набросилась на тебя. Ты ведь и без того чувствуешь себя паршиво. Просто я такая же, как ты, и ненавижу, когда люди совершают поступки, способные их убить. Я только что потеряла друга. И мне не хотелось бы потерять еще одного.
– Все в порядке. – Уилл следил взглядом за Мэри, которая направилась на кухню и принялась рыться в стоявшем на стойке пакете из бакалейной лавки. Вернулась она с коробкой пончиков и пакетом бумажных салфеток. – Никто лучше меня не знает, до чего все это глупо получилось! Конечно, Джей Ди заявит, что он давно все знал заранее и собирался сказать мне, пока я не захотел взорвать пикап вместе с собой.
Уилл шутил столь мрачно, что Мэри никак не удавалось избавиться от чувства острой жалости к нему. Она могла поставить себя на место Уилла. Ей было прекрасно известно, что может испытывать человек, которым вечно недовольны его родные. Она открыла себе банку пепси и села за стол, поставив между собой и Уиллом коробку с пончиками.
