– Панцирные слизни, – произнес отец. – Они едят дождевых червей и других слизней. Теперь понятно, почему у бабушки в саду их не осталось. Когда эти хищники куда-то ползут, они подчистую съедают всех остальных на своем пути.
Морис в отчаянии искал пагоды. Куда же они попрятались?
– Первый раз вижу такое скопление, – задумчиво сказал отец. – Может, у них брачный период?
Мориса охватила паника. Конечно, стыдно думать только о себе, но если слизни навредят пагодам или заставят их исчезнуть, он не сможет их найти и никогда не поправится.
– Кажется, они пытаются доползти вон до тех насыпей, но что-то им мешает, – продолжал отец.
Путь слизням преградили выстроенные пагодами стены. Они извилисто протянулись перед горками, словно миниатюрные крепостные бастионы. Теперь Морис понял, чего боялись пагоды и зачем строили эти стены. Но что нужно там слизням? И где сами пагоды?
Вдруг он увидел, как со стены в самую гущу врагов скатились терракотовые осколки. Три слизня, извиваясь, накрыли их.
– Нет! – закричал Морис и бросился к Цинь Тинь.
– Морис, стой! Ноги поранишь!
Но Морис, ничего не слыша, несся по траве, цветам и даже слизням, с яростью давя их. Наконец он схватил слизней, накрывших Цинь Тинь, бросил их в реку и опустился на колени перед пагодой.
– Что это? – тихо спросил подошедший отец.
– Это пагода, – Морис едва мог говорить. Только не плакать, уговаривал он себя. Не перед папой!
Отец опустился на колени рядом.
– Какая еще пагода?
Морис протянул дрожащую ладонь и показал отцу терракотовые осколки, а потом поднял с земли осколок с лилией.
– Я дал пагоде этот осколок. И еще бусину. Но она потерялась.
– Смотри-ка, это не она?
Отец поднял бусину и протянул Морису.
– Я видел, как пагоды строили стены, – сказал Морис, кивнув на них. – Но не знал зачем.
– Твоя пагода – смелое создание. Она не стала прятаться.
Морис узнал несколько пагод, которые лежали за стеной: одну розовую, одну белую с тем голубым стеклышком, что он ей подарил, и несколько разноцветных.
– Надо уйти, пап. Они не покажутся, если мы будем смотреть.
Отец встал, собрал целую пригоршню слизней и бросил в реку. Морис положил осколки Цинь Тинь рядом с другими пагодами, надеясь, что те смогут ему помочь. Мальчик вытер глаза, но, сколько бы он на них ни смотрел, ни одна не шевельнулась. Неужели пагоды позволят врагам взять верх?
– Слизни пробили брешь в твоей стене, – заметил отец. – Давай уберем их с той насыпи.
– Это не моя стена, – ответил Морис.
– Я хотел сказать, стена пагод.
Морис решительно шагнул к слизням. Они кишели повсюду, но самое ужасное было то, что они пожирали черепки! Морис понимал, что, возможно, наступает и на пагоды, но неизвестно, что было для них хуже – вес его тела или хищные твари. Горсть за горстью он хватал слизней и бросал их в реку. Ноги и руки у него разболелись, из носа опять пошла кровь, и он в бессилии опустился на землю.
– Пойдем домой, Морис, – сказал отец. – Ты сделал все, что мог.
Они добрались до ступеней разрушенной гончарни и стянули осклизлые носки.
– Давай их выбросим, – предложил отец. – Даже стирать противно.
Они вытерли ноги о траву и обулись. Когда Морис завязывал шнурки, он чуть не закапал кровью ботинки, и ему пришлось задрать голову. Тем временем слизни упорно продолжали ползти к насыпям, и их становилось все больше.
– Пагоды помогали мне, пап, – печально произнес Морис. – Они лечили меня.
Отец задумался.
– Конечно, сынок, – наконец ответил он. – Мы тоже хотим тебе помочь. Бабушка молится, мама следит за твоим питанием и сном. Я тоже стараюсь… И пагоды, конечно же, сделали что смогли.
Морис ухватил отца за руку, и они медленно зашагали домой. Когда они добрались до дороги, отцу пришлось взять его на руки.
* * *
Но Морис чувствовал, что сделал недостаточно. Лежа в лихорадке, он слышал, как в соседней комнате тихо переговариваются родители. Отец уговаривал маму через неделю уехать в Париж. Морис не сомневался: там его ожидает доктор Перро и кровопускание. Он знал, что случится с ним вдали от пагод.
Но и они без него пропадут. Неважно, вылечат они его или нет: он не позволит слизням их уничтожить. Он бы позвал на помощь родителей, но, разумеется, никто не поверит его рассказам о Цинь Тинь. Все решат, что это выдумки.
Морис лежал одетым; он сам накрылся одеялом еще до того, как мама пришла пожелать ему спокойной ночи, так что она ни о чем не догадалась. Мальчик дождался, пока родители и бабушка улягутся, и выбрался из-под одеяла. Затем он подобрал ботинки, открыл дверь и заглянул в гостиную. Стояла тишина. Морис босиком пробрался на кухню и тихонько придвинул стул к буфету. Забравшись на него, он открыл дверцу верхнего шкафчика и вытащил оттуда мешочек с солью. «Слизни не выносят соль, – подумал он. – Попробую их отогнать. А бабушке потом отдам деньги».
Он неслышно прикрыл входную дверь и пошел по тропе. Ярко светила луна, дорога была видна как на ладони. У реки Морис немного отдохнул и вскоре добрался до гончарни.
В лесу было темно, в вершинах деревьев тревожно шумел ветер. Ночью там все казалось зловещим. «Это слизни виноваты!» – подумал Морис и ускорил шаг. Дойдя до насыпей, он увидел, что слизни уже наполовину покрыли вторую из них, и стал лихорадочно искать пагоды. Но их нигде не было. Морис поискал осколки Цинь Тинь – они исчезли с того места, где он их оставил. Те пагоды, что были рядом с Цинь Тинь, тоже куда-то пропали.
– Не бойтесь! – крикнул Морис. – Я пришел помочь!
Он начал рассыпать соль. Едва ее крупинки попадали на слизней, они мгновенно сворачивались в клубки. Затем мальчик швырнул целую ее пригоршню на кучу слизней, громоздившихся возле дыры в насыпи, где, как полагал Морис, у пагод была сокровищница. Слизни начали корчиться от боли. Они то съеживались под своими панцирями, то, извиваясь, выворачивались из них. «Наверное, им очень больно», – подумал Морис, но отступать было поздно. Он должен спасти пагоды.
– Где же вы? – звал их Морис. – У меня мало соли, покажите, куда ее сыпать?
Внезапно у края второй насыпи он увидел знакомую белую пагоду. Она подняла голубое стеклышко, будто приветствуя его, но Морис понял, что она на что-то указывает. Он перевел туда взгляд и увидел огромное полчище слизней, переползающих через стену.
Слизни кишели там не просто так – они поедали пагоды!
– Иду! – крикнул Морис.
Он напал на слизней сзади: обсыпал солью тех, что лезли через стену, а потом тех, что шевелились между насыпями, но их все равно было слишком много. Морис горстями собирал слизней, бросал в реку – и снова рассыпал соль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
