– Неужели? – деланно удивилась Гвен.
– Мы считаем, что она решила расправиться с бывшим любовником.
– Да ну? – поразилась Гвен на этот раз вполне искренне. – Вот это да!
Интересно, знает ли Тильда? Возможно. От нее мало что укроется.
– Я говорю вам это потому, что в последнее время Клеа слишком много внимания уделяет вашей галерее.
– Да нет, – возразила Гвен. – Она…
– Если она попытается продать вам картины, мы хотели бы знать об этом.
– Я не покупаю картин, – объяснила Гвен. – Галереи берут произведения искусства на комиссию. Мы вообще ничего не покупаем.
– Если она хотя бы упомянет о картинах, мы должны это знать, – настаивал Томас.
– Мы?
– Бюро.
– Ах, Бюро. Что же, я обязательно буду держать вас в курсе.
«Если ты – ФБР, а Форд – негодяй, значит, эта страна катится в пропасть».
Черт, но если он действительно представитель закона, а Клеа – преступник, значит, дело дрянь.
– И давно вы работаете на Бюро?
– Нет, – бросил Томас, гордо выпрямившись. – Но обладаю всеми необходимыми навыками.
– Прекрасно, – кивнула Твен и задала беспокоивший ее все это время вопрос: – Но вы еще и готовить умеете?
– Я покупаю еду в ресторанах, – смущенно признался Томас. – Это высвобождает мне время для расследования.
– О, вот как? – оживилась Гвен. – В ресторанах?!
– Только об этом никому, договорились?
– Ни единой душе.
– И не забудьте про картины, – напомнил Томас, открывая дверь в галерею.
– Ни за что на свете, – поклялась Гвен, спеша выйти до прихода первого посетителя.
Полчаса спустя Тильда наблюдала из офиса за происходящим в галерее с каким-то странным чувством – словно смотрела старый фильм. Она сотни раз видела подобные показы, с самого раннего детства, когда ей приходилось вставать на табурет, чтобы дотянуться до окошка в двери. Но на этот раз чего-то не хватало, и она не сразу поняла – дело в том, что здесь некому играть роль заводилы. Никто не стоит посреди комнаты, с улыбкой руководя спектаклем.
Но тут в галерее появился Мейсон, жизнерадостный, сияющий, в парчовом жилете, под руку с Клеа, которая была про сто великолепна в черном платье с вырезом до талии и огромными золотыми обручами в ушах. Мейсон направился прямо к центру комнаты, смеясь и жестикулируя, словно пародируя отца Тильды.
«Бедняга. Он явно не дотягивает», – с жалостью подумала она.
В офис вошел Дэви.
– А, Вилма сегодня в своем китайском жакете. Кажется, самое время стянуть что-то и обжиматься в шкафу.
– Мейсон и Клеа уже здесь, – сообщила она.
– Тогда уходим.
Дэви захватил ключи от машины Джеффа. Посмотрел в окошечко и восхищенно присвистнул.
– Что там?
Тильда проследила за его взглядом.
Клеа успела повернуться, демонстрируя собравшимся изящную, полностью обнаженную спину. На глазах у всех присутствующих она нежно улыбалась Мейсону. Идеальный профиль затмевала лишь не менее идеальная линия бюста.
– Вот оно что, – протянула Тильда, стараясь, чтобы голос не прозвучал уж слишком резко.
– Остынь, Вероника, – ухмыльнулся Дэви. – Я просто наслаждаюсь пейзажем. Знаю-знаю, она – адское отродье. И все же…
– И все же она хороша в постели, верно? – договорила за него Тильда, наблюдая, как Клеа с кошачьей грацией шествует по галерее. «Терпеть тебя не могу!» – Куда лучше меня.
– Да, – кивнул Дэви. – Ну что, идем?
– Намного лучше меня? – не отступала Тильда.
Дэви закрыл глаза:
– Зачем ты занимаешься всякой ерундой? Знаешь ведь, чем это кончится.
– Скажи, – настаивала Тильда.
Дэви вздохнул и заглянул в галерею.
– Видишь ту мебель, которую ты разрисовала? Каждое твое движение было действительно необходимым, потому что ты усердно трудилась и у тебя есть к этому призвание.
– Спасибо, – прошептала Тильда, невольно тронутая его словами.
– Так вот. Клеа трахается с таким же вдохновением, как ты – рисуешь.
Тильда охнула.
– Если это тебя утешит, она скорее всего рисует так, как ты…
– Больше ты до меня не дотронешься! – вспылила Тильда.
– А что, раньше имелись шансы дотронуться? – удивился Дэви. – Так мы идем или нет?
– Разумеется, – кивнула Тильда, пытаясь думать только о главном. Они вернут картину. Дэви получит свои деньги. Потом занавес опустится – он уедет в Австралию, а она вернется к спокойной жизни мастера фресок.
– А что, собственно, случилось? – спросил Дэви.
– Знаешь, до твоего появления я была счастлива, – выпалила Тильда, направляясь к двери.
– Неправда. Ты…
В офис ворвался Итан. Он тащил на руках Стива, обряженного ради праздника в парчовый жилет и черную бабочку, что отнюдь не улучшало настроение пса.
– Надин сшила жилетик, – пояснил Итан. – Она сказала, что такова одежда всех мужчин, собравшихся на открытие галереи.
– Вот Мейсон обрадуется! – вздохнула Тильда. – Только никого не укуси, Стив.
– Вы уходите? – спросил Итан.
– Да, – кивнул Дэви, – мы…
– Что же, желаю «успешно штурмовать замок», – сказал Итан, унося Стива в галерею.
Дэви ошарашенно смотрел ему вслед:
– Неужели все знают, что мы сегодня идем на преступление?
– Джефф не знает. Мы стараемся не вовлекать его в наши дела, ведь нам может понадобиться адвокат.
– Рад это слышать, – съехидничал Дэви, выходя на автостоянку. – Вам следовало бы поставить здесь фонари.
– Для этого нужны деньги. Дай мне хотя бы расплатиться с Саймоном за краску. А ведь есть еще и закладная!
Они сели в машину.
– Ах да, закладная! Это и есть та самая идеальная жизнь, которую я испохабил?
– Ладно, прости. Ты не виноват ни в чем. И во всем.
– Я не…
– До твоего появления я не осознавала, насколько несчастлива. Только все ниже склоняла голову и продолжала идти. И тут ты хватаешь меня в шкафу, и мне приходится признать, что я не только жалкая мазилка, но еще и в постели ничего не стою.
– «Ничего не стою» – это твои слова. Не мои. И я готов всему тебя научить, – вызвался Дэви.
Тильда повернула к нему голову:
– Я рада, что ты отремонтировал галерею.
– Знаю.
– Она такая красивая… куда красивее, чем в моих воспоминаниях. И когда я увидела все то, что нарисовала тогда, мне вдруг захотелось рисовать снова. Что-то настоящее. Это дает ощущение счастья. А когда ты уедешь, все это тоже уйдет, потому что сами мы этого не вытянем. Нет ни времени, ни… – Тильда махнула рукой. – Ни куража. Не то, что у моего отца. Гвенни вернется к кроссвордам, Надин – к погоне за карьерой, а я – к фрескам. Так что спасибо за то, что вернул галерею, но ты разрушил мою жизнь.
– Знаю, – повторил Дэви.
