Марианна никак не могла сосредоточиться на «Истории Оттоманской империи», которую взяла в библиотеке. Она думала о Джоне! Она не ожидала, что будет так трудно. Зная, что он рядом, не иметь возможности быть наедине с ним. Вскоре она погасила свечу, чтобы наконец-то он смог прийти к ней во сне!
Лучше всего было загрузить себя работой. Всю неделю Марианна направляла слуг, боролась с грязью и беспорядком. После гостиной они взялись за гостевые комнаты: все кровати в них нуждались в новом белье, шторы обветшали и выцвели на солнце, обои кое-где отсырели. От одного из слуг, служившего при прежнем маркизе, Марианна узнала, что отец Джона не разрешал топить камин ни в одной из комнат, кроме той, которую занимал сам. И гостей он никогда не принимал, только в исключительных случаях, так что гостевые комнаты долго стояли запертыми.
Время от времени Джон приходил взглянуть на их успехи, в который раз извинялся за состояние дома, беспокоился, что она слишком усердствует и что он никудышный хозяин. В конце концов Марианна запретила ему говорить на эту тему. Тогда он уходил в свой кабинет и сидел там часами или отправлялся на долгие прогулки верхом. Что он там делал? Можно было только догадываться: то ли следил за полевыми работами, то ли выслеживал каких-то злоумышленников.
Уборка в самом деле отвлекала Марианну от мучительных мыслей о Джоне, по крайней мере так ей казалось. А в действительности сотни раз на дню приходилось делать над собой усилие и переключаться на что-то другое. Исследование дома многое рассказало Марианне о прежней унылой жизни Джона, об обидах, которые приходилось ему выносить от отца.
Она узнала и более свежие факты. Как-то она заметила, что в комнатах совсем нет зеркал. Экономка ответила, что в апартаментах хозяина их и вовсе нет.
– Хозяин приказал выбросить все зеркала после своей болезни, мэм. Как видно, не мог смотреть на свое лицо. Очень это все печально. Его милости и до болезни было далеко до младшего брата. У того-то личико просто ангельское…
Марианна вскинула брови и ответила сухо:
– Да, лорд Габриель хорош собой.
Как, наверное, Джон устал от того, что все сравнивают его с Габриелем!
Экономка смутилась, заговорив быстро, словно извиняясь:
– Наш хозяин был славный и крепкий мужчина, и многие местные девушки на него заглядывались. Но потом он подцепил проклятую оспу. Покойный лорд не позаботился даже сделать прививку домочадцам по примеру соседей. Говорили, что цыгане, стоявшие неподалеку табором, принесли эту заразу, и кое-кто из молодых людей, ходивших к ним попытать счастья в карточной игре, вскоре заболели. Наш хозяин всегда старался быть хорошим помещиком, даже еще при жизни отца. И он навещал больных, носил им еду.
– Да? – Марианна замерла со щеткой в руке. Чтобы воодушевить слуг на расчистку авгиевых конюшен, она решила сама подавать им пример. – Он об этом не упоминал.
– Само собой, мэм. Его милость не трубит о своих добрых делах, – многозначительно объявила экономка. – Полагаю, ему до сих пор совестно за отца. Если не я, так никто вам об этом и не скажет.
Вид у нее был крайне взволнованный. Марианна кивнула, решив не делать замечания служанке за критику титулованной особы.
Ее охватило горячее сочувствие к Джону, которому пришлось столько выстрадать. Марианна отложила щетку.
– Кажется, эти обои безнадежны, придется их просто заменить. Пойду, пожалуй, посоветуюсь об этом с его милостью, – сказала она. – А следующая на очереди у нас столовая?
Экономка кивнула. Хотя подобная активность была ей и непривычна, она ничуть не возражала против вмешательства Марианны.
– Я знаю, мэм, что все тут в плачевном состоянии, – уже в который раз вздохнула она. – Вот матушка его милости заботилась о доме. В то время я была младшей горничной, но как сейчас все помню. После ее смерти покойный маркиз разогнал почти всех слуг, а на дом ему было наплевать, только бы исправно наполняли его графин и обед кое-какой подавали на стол. Вот уж кто был свирепого нрава!
Простите, что я все это говорю. Я вернулась сюда уже после его кончины.
– Я вас хорошо понимаю, – сказала Марианна. – У вас в таком огромном доме просто не хватает рук. Если вы найдете в деревне девушек, которые захотят здесь работать, его милость согласится нанять их, я уверена.
Экономка просияла:
– Ах, мэм, вот это было бы дело! Я займусь этим самолично. Прежде нам было трудно найти слуг. Глупые девчонки верили всяким россказням, но гости из Лондона – это ведь говорит само за себя, да?
Марианна засомневалась, что поняла слова экономки как надо, но ей казалось неделикатным переспрашивать. Они еще поговорили о том, что предстоит сделать в следующую очередь, и Марианна отправилась на поиски Луизы. Девушка оказалась в цветнике, где давала указания двум садовникам.
– Да, именно так! И еще я думаю, что этот куст уже свое отжил. У вас в оранжерее есть что-нибудь на его место? – спрашивала она.
Старший из садовников, отдуваясь, вытирал вспотевший лоб скомканным платком.
– Не могу знать, мисс.
– Ладно, посмотрим. Если нужно, купим что-нибудь в ближайшем селе на ярмарке.
Луиза разговаривала уверенно. Если она станет здесь хозяйкой – при этой мысли Марианну больно кольнуло в сердце, – она прекрасно справится со всеми проблемами.
Луиза вскинула веер. Несмотря на тень от зонтика, она была вся красная от духоты.
– Ой, тетушка, вы здесь? Скажите-ка, что вы думаете вот об этом? – Она кивнула на длинный ряд аккуратно подрезанных кустов. Марианна одобрительно кивнула.
– Смотрится замечательно. Тебе, наверное, пора пойти в дом и выпить чего-нибудь прохладительного. Ну, если и не прохладительного, хотя бы жидкого. Я пыталась заказать на кухне лимонаду, но лимонов не оказалось вовсе, так что будем довольствоваться чаем. Боюсь, что кухарка ничего не делает, чтобы пополнять запасы кладовой.
– Она вообще ничего не делает, если судить по еде, которую нам тут подают! – сказала Луиза. В этот момент добродушие ее явно подвело. Марианна не стала комментировать это замечание перед садовниками и вошла следом за Луизой в дом. В утренней гостиной Луиза опустилась в кресло, которое уже успела облюбовать для себя. Вид у нее был не слишком счастливый.
Марианна подождала, пока принесут поднос с чаем, затворила за лакеем дверь и села рядом с племянницей.
– Что с тобой, дорогая?
– Ах, тетя! Что, если нам вернуться в Лондон? – с надеждой спросила девушка.
– Пока нельзя. Ты же знаешь, почему мы сюда приехали. Ради твоей собственной безопасности, – напомнила Марианна.
– Но как бы я хотела оказаться в Лондоне!
Как же она выдержит долгие месяцы жизни в сельском имении? Расстроенные чувства девушки не предвещали ничего хорошего. Она явно не испытывала большой любви к своему будущему дому.
