Читаем без скачивания Найти мертвеца - Дороти Сэйерс

— Послушайте, сэр. Мне бы хотелось поговорить с вами об этом.

— Конечно, пожалуйста. Крайний нападающий?! Вот здорово! Чертовски интересно! — громко сказал Уимси. — В следующий раз я приду сюда, и мне бы очень хотелось отправиться вместе с вами посмотреть на вашу игру. Вы идете домой? Могу, если хотите, подвезти вас на машине. Это не займет и минуты.

— Спасибо, сэр. Я был бы рад.

— И вы сможете показать мне те фотографии, о которых говорили.

Оба с трудом прокладывали себе дорогу среди посетителей. Послышались пожелания доброй ночи, но Уимси заметил, что никто из обитателей Дарли, явно, не испытывает личной симпатии к Джему. Создавалось впечатление некоторой натянутости в этих прощаниях.

Они сели в машину и молча ехали, пока не миновали шлагбаум. Тогда Джем начал:

— Так значит насчет этого дела, сэр. Я говорил деду, что лучше бы рассказать полиции все как было, но он такой упрямый, а ведь факт, что было совершено убийство. Тем более, если это стало известным. Он должен рассказать обо всем, потому что тут попахивает виселицей, а это, как я понимаю, называется быть замешанным. Но дед не доверяет Умпелти и его компании, и вышибет дух из мамы и меня, если узнает, что мы проговорились. Он говорит, что один раз побеседуешь с полицией, и это разлетится по всей округе.

— Ну, все зависит от того, что произошло, — немного озадаченный произнес Уимси. — Естественно, полиция не может скрыть всего… ну… всего криминального, однако…

— О, не это, сэр. По крайней мере не то, что вы имели в виду. Но если кто-нибудь из Бейнсов услышит об этом и даст знать Гурнею, то вот… Я всегда говорил деду, что все это глупости… стоит ли волноваться, если Том Гурней вытворяет всякие гадости с сетями.

— Если здесь нет ничего преступного, — произнес Уимси, немного успокоенный, — то вы можете быть уверены, что я никому ничего не расскажу.

— Пожалуйста, сэр. Потому-то я и решил, что лучше поговорить с вами, сэр. Видите ли, дед произвел на всех плохое впечатление, отказавшись рассказать, что он делал возле Клыков, вот я и подумал, что должен откровенно и немедленно высказаться.

— Понятно. Но, чем все-таки вы занимались возле Клыков?

— Ловили лобстеров, сэр.

— Ловили лобстеров? Что же в этом плохого?

— Ничего, сэр. Только, видите ли, верши-то принадлежали Тому Гурнею.

После небольших уточнений история стала предельно ясной. Этот горемыка Том Гурней, он проживал в Дарли, раньше ставил свои верши на омаров рядом с Клыками и вел весьма процветающую торговлю. Однако, некоторое время назад он оскорбил старого Поллока тем, что испортил ему сети, причинив тем самым ощутимый и преднамеренный ущерб. Мистер Поллок, неспособный получать удовлетворение конституционными способами, выбрал очень простой способ тайного отмщения. Он выбирал подходящие моменты, когда Том Гурней отсутствовал, навещал его верши для ловли лобстеров, похищал значительную часть их содержимого и затем ставил верши на место. Нет, объяснил Джем, на самом деле мистер Поллок не надеялся возместить лобстерами все убытки за поврежденные сети; удовольствие от мести основывалось на мысли, что «он надувает этого Гурнея» и на слухах, что «этот Гурней» время от времени проклинает значительную недостачу лобстеров в вершах. Джем считал все это довольно глупым и хотя сам не прикладывал к этому руку, ибо, по его мнению, лучше поддерживать хорошие отношения со своими соседями, но вследствие разных причин (а именно сделал вывод Уимси, по причине угрюмого нрава Поллока и из-за его возможности оставить свои весьма значительные сбережения не Джему, а какому-нибудь другому человеку, если Поллок на него рассердится), парень потакал деду в похищении лобстеров.

Уимси находился в нерешительности. Все было так просто. Вся эта загадочность… а за ней ничего, кроме тривиальной местной вражды. Он быстро взглянул на Джема. В темноте лицо молодого человека было почти не видно, кроме его четкого профиля.

— Отлично, Джем, — сказал он. — Я все понял. А теперь давайте поговорим об этом деле не берегу. Почему вы с вашим дедом упорно утверждали, что никого там не видели?

— Но это правда, сэр. Мы не видели никого. Помню все как сейчас, сэр. Мы вышли в лодке и направились вокруг. Время — между приливом и отливом, понимаете… когда другие лодки пошли бы в прилив домой, понимаете?.. А дедушка говорит: «Посмотри вдоль берега, Джем, погляди, нет ли кого-нибудь из Гурнеев поблизости». Вот я гляжу — нет ни души. И никто не уходил от этого парня на Утюге. А я смотрю на него и вижу, как он спит или загорает, и выглядит как все, так что я говорю деду: там, похоже, какой-то парень из города.

— Вы говорите, он спал?

— По-видимому. Поэтому дед посмотрел на него и говорит: «Он нам не помешает, однако смотри в оба, особенно на вершину утесов». Я так и сделал, а там не проходило ни одного человека вдоль берега, перед тем как мы добрались до Клыков, и это правда, чтоб я умер, если это не так.

— Теперь послушайте, Джем, — проговорил Уимси. — Вы слышали все свидетельские показания на дознании и знаете, что этого беднягу убили примерно около двух часов дня.

— Это верно, сэр; так же верно, как я сижу здесь вместе с вами, он, должно быть, убил сам себя — ведь никого рядом с ним не было — за исключением молодой леди, конечно. Если это не случилось, когда мы вытаскивали верши. Я бы сказал, что тогда мы могли не заметить загорающего. Мы закончили примерно около двух… не могу сказать точно до минуты, но прилив был примерно на три четверти в час, и как раз тогда я снова посмотрел на этого парня и сказал деду: «Дед, — говорю, — тот малый на скале выглядит довольно странно. Интересно, а не обгорел ли он на солнце». Мы подвели лодку немного поближе к берегу, и тут, откуда ни возьмись, из-за скал появляется молодая леди и начинает прыгать вокруг. И дед говорит: «Давай подождем, — говорит, — давай подождем. Не стоит нам вмешиваться не в свое дело». Так что мы опять повернули. Поскольку, понимаете, сэр, если бы мы вмешались в это, а в лодке у нас было полно лобстеров Тома Гурнея, и он решил бы заявить об этом.

— Ваш дедушка сказал, что впервые вы увидели Алексиса примерно в 1.15.

— Это было раньше, сэр. Но не скажу, что мы смотрели на него все время.

— Допустим, кто-нибудь проходил, скажем, между 1.45 и Двумя, заметили бы вы его?

— Наверное, да. Нет, сэр; этот несчастный джентльмен покончил с собой, вне всякого сомнения. Просто тихо перерезал себе горло, когда там сидел. Тут нет никаких сомнений…

Уимси был озадачен. Если это была ложь, то подана она была с удивительно искренним видом. Но вот если это было правдой, тогда доказать самоубийство стало еще сложнее, чем прежде. Каждый фрагмент этих показаний приводил к выводу, что Алексис умер на скале в одиночестве и от своей руки.

И еще — почему гнедая кобылка не хотела подходить близко к Утюгу? Возможно ли, а Уимси не был поклонником суеверных предрассудков, но знал, что такие вещи раньше случались, что беспокойная душа Поля Алексиса все еще бродила вокруг Утюга и воздействовала на окружающих? Уимси знал об одной лошади, которая отказывалась проходить место, где произошло очень давнее преступление.

Внезапно он подумал об еще одном факте, который ему придется между прочим проверить.

— Кто-нибудь сейчас будет у вас дома?

— О да, сэр. Наверняка меня дожидается мать.

— Мне бы хотелось повидаться с ней.

Джим не возражал, и Уимси вошел вместе с ним в коттедж Поллока. Миссис Поллок, помешивающая в кастрюле суп для Джима, приняла лорда Питера учтиво, но на его вопрос отрицательно покачала головой.

— Нет, сэр. Мы не слышали на 6epeiy лошадь тем днем. Значит так. Если Уимси удалось незамеченным проехать верхом мимо коттеджей, то это удалось и другому человеку.

— Сегодня ветер с берега, — добавила миссис Поллок.

— И вы по-прежнему уверены, что в прошлый четверг не слышали никаких похожих звуков?

— А! — воскликнула миссис Поллок, снимая с плиты кастрюлю. — Не после полудня ли? Об этом еще спрашивала полиция. Но Сюзи вспомнила, как она слышала что-то, похожее на топот. Это было примерно после обеда. Наверное, это случилось в двенадцать часов. Но Сюзи работала и не выбежала посмотреть, что там такое.

— В двенадцать часов?

— Примерно, сэр. Ей вспомнилось это внезапно, когда мы заговорили о том, что этим интересовался молодой Ормонд.

Уимси уходил из коттеджа, и мысли его находились в полном беспорядке. Если кто-то верхом проезжал по берегу в 12 часов, то это объясняло подкову, но не объясняло убийства. В конце концов, а не ошибался ли он, придавая такое огромное значение этой подкове? А не мог ли просто какой-нибудь озорной мальчишка, обнаружив убежавшую лошадь, ради шутки проехаться на ней вдоль берега? А может быть, лошадка до этого никогда еще не убегала самостоятельно от хозяина?