Во мне происходила борьба. Разумеется, не было и речи о том, чтобы ему отдаться. Я не осуждала тех женщин, которые, не получая удовлетворения от своих мужей, искали страсти повсюду, но вряд ли могла отнести себя к этой категории. Пол меня удовлетворял. Я его любила. Наш брак, как он сам еще недавно говорил, был счастливым, и если бы я рискнула разрушить его бесцельным увлечением другим мужчиной, я заслуженно посчитала бы себя сумасшедшей.
И все же… Какие именно дела связывали Пола с Дайаной Слейд?
Мое уравновешенное, рациональное здравомыслие пошатнулось и надломилось. Я думала о возможности любить человека, который никогда не посмотрит ни на одну другую женщину, которому будет легко говорить «я люблю вас», сильного и чуткого, близкого и неотчужденного.
Посмотрев на часы, я переоделась к обеду, и эта тривиальная процедура помогла мне осознать действительность и снова мыслить прагматически, не мучаясь неверностью Пола. Я уже давно приспособилась к необходимости принимать его таким, каким он был, и хотя все связанное с Дайаной Слейд было неприятно и обидно, мне казалось глупым нервничать по этому поводу и разрываться на куски. Разумеется, у меня открылись глаза на происходившее, но поскольку в интересах Теренса было мне лгать, с моей стороны было бы ошибкой принимать его слова за святую истину. Действительно, чем больше я думала обо всем этом, тем более невероятным казалось мне, чтобы Пол нарушил еще одно из своих важных обещаний, восстановив, хотя бы и путем переписки, свою умиравшую связь с мисс Слейд.
— У вас усталый вид, — заметил Пол, вернувшись в тот вечер домой. — Что-нибудь случилось?
— О, Пол! — Как только я его увидела, Теренс показался мне незначительным, и я сумела прогнать все мысли о Дайане Слейд. Пол поцеловал меня, крепко прижав к себе, и уселся рядом со мной на диван, когда Мэйсон принес нам питье. — Пустяки, — отвечала я, — просто весь день было неважное настроение. Сама не знаю почему.
— Но должна же быть какая-то причина!
— Может быть, дело в том, что я видела сегодня Кэролайн Салливэн на одном из заседаний моего комитета, и она показала мне несколько новых фотографий Тони — он стал таким очаровательным малышом, и я вдруг вспомнила, что он родился перед самым рождением ребенка Дайаны Слейд… — Я видела, как Пол отвел глаза, и поняла, что он сердится, потому что после инцидента со счетом от «Тиффэйни» мы оба старательно избегали этой темы. Мне пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы продолжить: —…И я подумала, не получали ли вы каких-нибудь известий от мисс Слейд. Может быть, она прислала вам фотографию своего мальчика? Я бы сделала это на ее месте.
— Вы же не на ее месте. — Он отпил половину томатного сока и взял лежавший на столе журнал.
— Вы хотите сказать, что она вам не пишет?
Пол кашлянул, прикрывшись журналом, зевнул и нетерпеливо повертел в руке свой стакан.
— Иногда мы обмениваемся традиционными любезностями. Совершенно нейтральными. Она начала с того, что прислала несколько фотографий, практически без письма, всего несколько строчек на латыни… Катулловское описание ребенка… достаточно умное. Я ответил на цитату другой цитатой, и вскоре эта игра превратилась в регулярную переписку. Да вот и сегодня я получил письмо, которое хочу показать Элизабет — там есть вопрос, на который я не могу ответить, и, может быть, Элизабет придет что-нибудь в голову. Вы можете его прочесть, если хотите, — добавил он с таким видом, словно этот разговор не имел для него никакого значения, и вытянул из кармана листок бумаги.
Я взглянула на сложенный листок из блокнота, но не дотронулась до него.
— Я понимаю, — сказала я, полагая, что голос мой прозвучал нейтрально, но наверное какая-то нотка задела Пола, и он раздраженно воскликнул: — Да о чем тут говорить? Вы против этой совершенно тривиальной переписки? Если против, то я прекращу ее, но, по правде говоря, не вижу для этого причины…
— Все в порядке. Но уверены ли вы в том, что должны искать помощи у Элизабет? Это выглядит так, как будто вы меня обманываете! — непринужденно заметила я, думая при этом о Дайане Слейд, об энергичной, решительной, амбициозной мисс Слейд, и понимая, что она хочет его возвращения в Англию.
Понимала я также и то, что Теренс, играя на моем отказе читать письма преувеличил их значение, чтобы восстановить меня против Пола.
Я очень рассердилась, но теперь по крайней мере уяснила свое положение. Пол был мой, и продолжал оставаться моим, и никакая, даже самая нещепетильная девушка на свете, не отнимет его у меня.
Гнев разгорячил меня. Чувствуя мое настроение, но не понимая, что мое недовольство направлено только против мисс Слейд, Пол в тот вечер, когда пришла пора ложиться спать, остался в своей комнате, но я пришла туда и улеглась, голая, к нему в постель. Не прошло и минуты, как мы стали заниматься любовью. Обычно я предпочитала делать это в темноте или в полумраке, но на этот раз попросила его включить лампу, а потом мы встали с кровати и подошли к большому зеркалу. Мне слишком хотелось эмоциональной разрядки, чтобы думать о сдержанности. Малейшие мелочи казались чрезвычайно возбуждающими: пот на спине Пола, игра света на его мускулах, его эротически жадное дыхание, обжигавшее мое тело… и самым возбуждавшим из всего было то, как его обходительная отчужденность растворялась в грубости физической близости.
Он не уставал говорить, как я прекрасна, как будто сам не мог до конца поверить в это, а когда мы вернулись в постель, покрывал поцелуями, не пропуская ничего, все мое тело, пока я не захотела его так, что снова буквально втянула его в себя. Он перекатился, не отпуская меня, оказался наверху, и я почувствовала, как хлынуло ему навстречу мое возбуждение, полностью вырвавшееся из-под моего контроля. Я кричала, но он не отпускал меня, а лишь сжимал все сильнее, пока мы не затихли. Когда он, наконец, поднялся, я снова увидела, как блестел от света пот, покрывавший его тело. Бедра мои тоже были влажными.
Потом он, смеясь, сказал мне:
— Через тринадцать лет вы по-прежнему способны меня удивлять!
— И потрясать?
— Да, это было восхитительно, — ответил Пол, не переставая улыбаться, и, хотя он уже начал ласкать мои груди, я решила, что на этот раз моя очередь, и стала его целовать. Меня удивила быстрота его реакции. Я мало рассчитывала на то, что он сможет снова взять меня, сразу же после такой изнурительной ласки, но, видно, он был в одном из тех своих вдохновенных состояний, когда полное изнеможение превращалось в простую, легко преодолимую помеху, и энергия снова струилась из него подобно электрическому току высокого напряжения. Я не имела никакого понятия о том, в котором часу мы наконец заснули. Слуга Пола пытался разбудить его в половине седьмого, но был вынужден отказаться от этой попытки. Когда он выходил из комнаты, я услышала, как он выключил оставленный нами свет.
