Он всегда отпирался, убеждал — никуда он не сбежит.
— Может быть, а может, и нет, — прибавляла она с хитрецой. — Если останешься, то все, что у нас есть, в один прекрасный день будет твоим. Конечно, это не очень много. Дом, машина, твой отец отложил кое-что на черный день… — В этом месте она всегда многозначительно замолкала, как будто сбережения эти были такими, что и говорить о них без волнения нельзя.
Интересно, сколько там, думал он. Отец вкалывает как вол.
Никто из них не пьет и не курит. Единственная роскошь, что они себе позволили, — цветной телевизор. Иногда Дек лежал на кровати и представлял себе, что оба они погибают в автомобильной катастрофе или при пожаре. Тогда все достается ему. И некому будет его пилить — унижать, топтать, виноватить.
Потом в его жизнь вошла Джой. Много месяцев она была его тайной. Но в конце концов он набрался храбрости и рассказал о ней матери. Или точнее — Джой заставила его это сделать.
— Я хочу привести… э… э… в гости к нам девушку, — как-то пробормотал он.
Теперь он пялился на Джой в яркой одежке и с волосами апельсинового цвета, стоящими торчком. И понимал, что мать никогда не одобрит его выбора.
— Ну чего, собрались, ковбой? — спросила она, склонив голову набок.
Он кивнул.
Джой подмигнула весело:
— Тогда в атаку, вперед — так?
— Ах ты, дрянь паршивая! — завопила женщина в соседнем номере.
Раздались шлепки, и заревел ребенок.
Не ему ли кричат? Призывают не его ли?
Он резко сел, схватил нож, провел пальцем по острому лезвию.
Но пока думал, что делать, шум прекратился. Страж Порядка может не волноваться. Его услуги не понадобились. Сейчас по крайней мере.
Глава 33
Очередь автомобилей извивалась по круговой подъездной аллее и шла вверх, к дому Конги, где прислуга — мужчины и женщины в белых теннисках, украшенных надписями «Супержокей», только того и ждали, чтобы сесть за руль всех этих «Кадиллаков», «Линкольнов», «Делореанов», «Роллс-Ройсов», «Поршей», «Феррари», «Бентли», «Мерседесов»и «Экскалибуров»«и отогнать их на парковку.
В самом начале въезда на аллею толпились шесть или семь папарацци с камерами наготове, бдительно высматривая настоящих знаменитостей… не продюсеров всяких и не денежных воротил, не суперагентов и прочую светскую шушеру. Им нужны были настоящие знаменитости, международные знаменитости, лица которых мгновенно узнавали бы повсюду в мире — от Китая до Чили.
Вознаграждены они были улыбающимся Бертом Рейнольдсом, вслед за которым шли Род Стюарт и его жена Алана, поражающая своей красотой. Счастливые папарацци щелкали не переставая.
В доме все было тип-топ. Элейн, подкрепившись двумя таблетками валиума и новым вечерним платьем от Галаноса за тысячу семьсот долларов, встречала гостей с таким видом, словно в жизни у нее не было никаких забот. Она улыбалась, обнималась, целовала сама и подставляла себя под поцелуи и с каждым обменивалась восклицаниями:» Как чудесно вы выглядите!»Она знакомила тех, кто прежде знаком не был, подзывала официантов легким движением запястья, была прелестна, остроумна, любезна и полностью держала все под контролем. Кто бы подумал, что незадолго до того, как появился первый гость, она была буйнопомешанной горлопанкой!
Росс — неверная скотина — смылся в ванную, пока она одна пыталась навести спокойствие и порядок в бушующем хаосе. Она справилась с этим. Этта из Бронкса ринулась в бой. А сейчас Элейн из Беверли-Хиллз раскланивается на аплодисменты.
Не так-то легко иметь дело с тремя норовистыми служанками, двумя накурившимися барменами, бьющейся в истерике мастерицей икебаны, двумя темпераментными участниками» Трио Дзанкусси»и с возбужденным наркотиками бывшим участником рок-группы, который устраивает роскошные диско-шоу, а также с его нагрузившейся подружкой.
Элейн разобралась со всей компанией вовремя — как раз стала подъезжать другая обслуга. Рестораторы. Охрана. Парковщики, которым предстояло отгонять машины гостей. Третий участник «Трио Дзанкусси». Второй участник диско-шоу — еще один урод.
И наконец, всего за пятнадцать минут до того, как официально должен был начаться прием, она заперлась в гардеробной и заставила себя второпях собраться. Предпочла бы, чтобы у нее на это было больше времени, но удивительно, чего только не сделаешь, если подпирает. Появилась ликующая, готовая встретить первого гостя, Сэмми Кана, который обещал спеть одну из своих знаменитых пародий — сегодня на Джорджа Ланкастера.
Время шло, а почетные гости все не являлись, не было и Сейди Ласаль. Однако вошли Биби и Адам Саттоны — их появление вызвало настоящий фурор; следом брел их вечный спутник Вулфи Швайкер. Биби выглядела сногсшибательно — в черном шелковом платье от Адольфо и в потрясающих бриллиантах от Картье. Адам, как всегда, был прекрасен и исполнен достоинства.
Элейн заторопилась принять дорогих гостей.
Коко умел так положить косметику, что даже Ангель сделал еще красивее.
— А я и не знала, что ты такой искусник! — воскликнула она, разглядывая себя в зеркале.
— С тобой, греза моя, это легко.
Вид у нее был изысканный. Волосы спереди он убрал наверх, открыв лицо, остальные мягко ниспадали ей на плечи. Легкими мазками грима золотистого оттенка он подчеркнул безукоризненность ее кожи. Золото искрилось на скулах, веках, даже чуточку на губах. Глазам ее Коко придал особую выразительность, подкрасив длинные ресницы густой коричневой тушью и наложив под бровями розовую тень в смеси с бронзовой. Было эффектно, но не броско.
На ней была черная юбка, к которой он подобрал простую белую блузку со спущенными плечами и белый кружевной галстучек.
— Гм… — Он отступил назад, внимательно ее разглядывая. — Дивно!
Зазвонил телефон. То был шофер миссис Лидерман.
— Я так нервничаю… — Она заметалась. — Ты уверен, что мне надо ехать?
Он расцеловал ее в обе щеки.
— Повеселись от души, греза моя. За нас обоих.
— Закуски, Лина, — прошипела Элейн через дверь на кухню. — Подавать нужно быстрее. Позаботься.
Лина кивнула. Она не ушла, хотя и грозилась. Напротив, она и ее подружки надели чистые черные платья и белые фартуки с оборочками и прислуживали гостям как миленькие. Когда миссис Конти бывала дома, все шло как по маслу и Лине не надо было ни за что отвечать. Вот так ей нравилось. К тому же прошел слух, что ждут в гости Эрика Эстраду, а только от упоминания его имени у нее наворачивались на глаза слезы.
Элейн поцеловала Бриджит и Дэвида Хейдисона, помахала рукой Дайан Кэннон, крепко пожала руку Райану О'Нилу и двинулась в сторону Сейди Ласаль, которая только что вошла в дверь.
Росса нигде не было. В последний раз она видела его, когда он болтал с Адамом Саттоном и Роджером Муром, а теперь его и след простыл.
— Вот черт! — пробормотала она. Когда нужно, его никогда не бывает поблизости… — Здравствуйте, Сейди, — захлебывалась она. — Ну, разве не прелестно вы выглядите? Проходите… вы, конечно, всех тут знаете.
— Опаздываешь, Бадди, — сухо заметила Фрэнсис Кавендиш, открыв дверь своей испанской гасиенды, и сразу же захлопнула ее за собой.
— Кошмар! Вот это и есть твоя машина? — Она мельком взглянула на его древний «Понтиак», припаркованный на улице. — В нем мы просто не можем подъехать.
— Почему же? — язвительно спросил он.
— О боже! Неужели непонятно?
— Мне и на такой хорошо, Фрэнси.
— И не зови меня Фрэнси, — сказала она. — Поедем в моей.
Стой здесь, я схожу за ключами.
Она решительно вернулась в дом, а он угрюмо топтался на тротуаре.
Скоро она появилась, и он заметил, что по такому случаю она раскопала очки в оправе из бриллиантов. Интересно, была ли она когда-нибудь замужем? — спрашивал он себя. Молва зачисляла ее в лесбиянки, однако никто из юных актрисочек еще никогда не жаловался на то, что Фрэнси требовала свободного доступа к их сокровищам.
