Колль уже справился с потрясением, и у него хватило деликатности не сочувствовать ей открыто, но он дал понять, что ее выбор ставит его в туник.
– Но для чего оставаться здесь, на Востоке, вдалеке от своих друзей? – И с пьяной учтивостью добавил: – Я не хочу обидеть тебя, Эван.
– Где бы я ни поселилась, – вздохнула Марис, – я все равно окажусь вдалеке от кого-нибудь. Ты же знаешь, что мои друзья живут не близко друг от друга. – Она отхлебнула горячий хмельной напиток, чувствуя себя словно непричастной к происходящему.
– Вернись со мной на Эмберли! – настойчиво сказал Колль. – Будешь жить в доме, где мы выросли. Наверно, надо дождаться весны, когда море станет поспокойнее, но плавание до Эмберли вовсе не тяжелое, поверь.
– Оставь дом себе, – ответила Марис. – Или продай, если хочешь. Я туда не вернусь: слишком много воспоминаний. Здесь, на Тайосе, я могу начать новую жизнь. Нелегкую. Но Эван мне поможет. – Она взяла Эвана за руку. – Так здорово чувствовать себя нужной!
– Врачуя? – Колль покачал головой. – Странно: ты – и вдруг целительница! – Он посмотрел на Эвана. – У нее что-нибудь получается?
Эван сжал руку Марис и начал ее поглаживать.
– Марис быстро учится, – ответил он после некоторого раздумья. – Она стремится помогать и не гнушается скучной или трудной работы. Пока я еще не знаю, есть ли у нее дар врачевания, сумеет ли она стать настоящей целительницей, но скажу откровенно: я рад, что она живет здесь, и надеюсь, ей никогда не захочется оставить меня.
Марис залилась румянцем и склонилась над кружкой. Его последние слова смутили ее, но в то же время были приятны. Они с Эваном не вели любовных разговоров, не обменивались страстными клятвами или безумными обещаниями и комплиментами. И, хотя Марис гнала от себя эту мысль, в глубине души ее грызло опасение, что она не предоставила Эвану никакого выбора и вторглась в его жизнь, прежде чем он успел что-либо предпринять. Но сейчас в его голосе звучала любовь.
Наступило неловкое молчание. Марис попыталась сменить тему разговора и обратилась к Коллю:
– С каких пор Бари странствует с тобой?
– Вот уже полгода, – ответил Колль. Он поставил на пол пустую кружку, взял гитару и начал легонько перебирать струны. – Ее отчим очень грубый человек. Однажды он избил Бари. Ее мать не смеет ему перечить, но позволила мне забрать девочку. Она сказала, что, возможно, Бари его раздражает, так как он хочет иметь своего ребенка.
– Ну а сама Бари?
– По-моему, ей нравится путешествовать со мной. Она послушная, спокойная девочка. Конечно, она скучает без матери, но тем не менее рада, что больше не живет в доме, где ее наказывали по любому поводу.
– Ты хочешь, чтобы она пела?
– Ей решать. Я почувствовал свое призвание, когда мне было даже меньше лет, чем сейчас ей, но Бари пока понятия не имеет, какое занятие выберет в жизни. Она поет, как птица-колокольчик, но призвание певца не только в том, чтобы повторять чужие песни, а талант слагать собственные в ней пока не проснулся.
– Но она же совсем маленькая, – возразила Марис.
Колль пожал плечами и отложил гитару.
– Да, времени еще достаточно. Я ее не тороплю. – Он заморгал и широко зевнул. – Мне давно пора спать.
– Я провожу тебя в гостевую комнату, – сказал Эван.
Колль засмеялся и мотнул головой.
– Не надо! За четыре дня я тут совсем освоился.
Он встал. Марис тоже поднялась, поцеловала брата в щеку, пожелала ему спокойного сна и стала дожидаться, пока освободится Эван, чтобы рука об руку пойти с ним в спальню.
День за днем Колль подбадривал Марис. Они все время проводили вместе, он пел ей песни и рассказывал о своих приключениях. Они ни разу не виделись так подолгу с тех пор, как Колль ушел странствовать с Баррионом, а Марис стала полноправным летателем. И вот они опять вместе, как в детстве Колля. Впервые он заговорил о своем неудавшемся браке, о том, что считает виноватым себя, потому что редко бывал дома. Марис не упоминала о своем несчастье, о своей тоске – Колль и так знал, что значили для нее крылья.
Дни незаметно переходили в недели, а Колль и Бари не торопились расстаться с Марис. Колль часто уходил петь в харчевни Тосси и Порт-Тайоса, а Бари пристрастилась сопровождать Эвана. Она была тихой, ненавязчивой, внимательной, и Эвана подкупал ее искренний интерес. Они уютно жили вчетвером – по очереди занимались хозяйством, а вечера коротали у очага за играми и беседой. Марис повторяла Эвану, повторяла Коллю и себе, что всем довольна и не думает ни о какой иной жизни.
А потом вдруг прилетела С'Релла.
Марис была одна дома и, когда постучали, сама открыла дверь. В первую секунду она обрадовалась, увидев подругу, но ее взгляд тут же упал на крылья за плечом С'Реллы, и сердце Марис болезненно сжалось.
Усаживая С'Реллу у огня и разливая чай, она уныло твердила про себя: «Скоро она снова улетит, а я останусь тут». Ей пришлось собрать всю силу воли, чтобы спокойно сесть рядом и поинтересоваться новостями.
Лицо С'Реллы светилось от еле сдерживаемого волнения.
– Я прилетела сюда по делу, – сообщила она. – С посланием для тебя! Тебя просят поселиться на Ситуфе и возглавить школу. «Деревянным Крыльям» необходим сильный постоянный наставник, не похожий на тех, кто сменял друг друга последние шесть лет. Опытный, преданный делу, настоящий руководитель. Иными словами, ты, Марис. Тебя уважают, ты словно создана для этого, и мы все хотим видеть на этом месте только тебя.
Марис вспомнилась Сина, скончавшаяся пятнадцать лет назад, какой она была в последние годы своей очень долгой жизни. Искалеченная, она стояла на скале летателей в «Деревянных Крыльях» и, надрывая голос до хрипоты, выкрикивала команды кружащим над ней молодым ученикам, стараясь привить им искусство полета, зная, что изуродованная нога и закрытый молочно-белым бельмом глаз навсегда лишили ее возможности подняться в небо. И так год за годом, до самой смерти. Как это можно вытерпеть?
Марис пробрала дрожь, и она отчаянно замотала головой.
– Марис? – В голосе С'Реллы прозвучала растерянность. – Но ты же всегда была горячей приверженкой «Деревянных Крыльев» – всей системы обучения. И ты можешь сделать еще так много… Что с тобой?
Марис невыносимо хотелось закричать, но она произнесла очень мягко:
– И ты спрашиваешь?
– Но… – С'Релла беспомощно развела руками. – Чем ты можешь тут заняться? Марис, поверь, я понимаю, что тебя гнетет. Но ведь твоя жизнь не кончена. Я помню, как ты однажды мне сказала, что мы, летатели, – твоя семья. Но мы и остались твоей семьей! Глупо обрекать себя на изгнание. Вернись! Теперь ты нуждаешься в нас, а мы по-прежнему нуждаемся в тебе. «Деревянные Крылья» – твое законное место. Если бы не ты, школы вообще не существовало бы. Не бросай же ее теперь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
