их принципы остаются неизменными[360]. Бактерии выполняют в нашем организме множество важнейших функций – наверняка должен быть способ укрепить здоровье, проглотив или еще как-то употребив нужных микробов. Просто штаммы, которые сейчас для этого используются, оказались не теми, что нужно. Это лишь малая часть микробов, живущих бок о бок с нами, а их способности – лишь крошечная доля всего того, на что способен наш микробиом. В предыдущих главах мы познакомились с некоторыми подходящими микробами. Там и любительница слизи
Akkermansia muciniphila, чье присутствие коррелирует с меньшим риском развития ожирения или истощения. Там и
Bacteroides fragilis, не дающая иммунитету разозлиться и спровоцировать воспаление. Там
Faecalibacterium prausnitzii, еще одна противовоспалительная малышка – в человеческом кишечнике, страдающем воспалительным заболеванием, она встречается крайне редко, зато ее появление способно облегчить симптомы у мышей. Возможно, в будущем пробиотики будут состоять именно из этих бактерий. Их способности впечатляют и представляют для нас огромную ценность. Они уже адаптированы к нашему организму, а некоторые еще и широко в нем распространены: каждая двадцатая бактерия в кишечнике здорового взрослого человека –
F. prausnitzii. Они, в отличие от лактобацилл, не какая-нибудь микробиомная массовка. Они – настоящие звезды кишечника. Уж им-то его колонизировать труда не составит[361].
Вместе с тем успешная колонизация влечет за собой не только награду покрупнее, но и риск побольше. Пока что в истории приема пробиотиков практически не было особенно опасных случаев[362], но, возможно, причиной тому является их неспособность остаться в организме надолго. А что будет, если использовать более распространенных жителей кишечника? По опытам на животных мы знаем, что полученные в младенчестве микробы способны еще долго оказывать влияние на физиологию, иммунную систему и даже поведение особи. И как мы уже знаем, хороших по своей сути микробов не бывает – многие виды, в том числе наши давние симбионты, такие как H. pylori, могут как оказаться полезными, так и причинить вред. Бактерию Akkermansia во многих исследованиях боготворили и называли спасительницей, вот только выяснилось, что она, помимо всего прочего, чаще встречается у больных раком толстой и прямой кишки. К пробиотикам не следует относиться беспечно – важно понять, как именно они меняют микробиом и какие у этого могут быть последствия. Здесь, как и у лягушек, важны мелочи.
Среди сомнительных исследований пробиотиков затесались и истории успеха. Самая захватывающая из них началась в 1950-х годах в Австралии. Тогда национальное агентство по делам науки занялось поисками тропических растений, которыми можно было прокормить растущую популяцию домашнего скота. Леуцена, центральноамериканский кустарник, показалась как раз подходящим кандидатом – неприхотливая, не погибает от общипывания и содержит много белков. Увы, кроме белков она содержит еще и мимозин – алкалоид, побочные продукты которого провоцируют разрастание щитовидной железы (зоб), потерю волосяного покрова, замедление роста, а иногда и смерть. Попытки ученых вывести из леуцены эти вещества ни к чему не привели. Эдакое идеальное растение с фатальным недостатком. В 1976 году Рэймонд Джонс, нанятый правительством ученый, случайно обнаружил потенциальное решение проблемы. Пребывая на конференции на Гавайях, он обратил внимание на то, что целое стадо местных коз питается леуценой в больших количествах без какого-либо видимого вреда для здоровья. Тогда он предположил, что у местных коз в рубце – первом отделе желудка – находятся микробы, обезвреживающие мимозин.
После нескольких длительных перелетов – то с термосами со зловонной рубцовой жидкостью, то с живыми козами на борту – Джонс наконец доказал, что его предположение было верным. В середине 1980-х он пересадил бактерий из рубца гавайских коз в австралийский скот – реципиенты стали спокойно питаться леуценой. Благодаря новым микробам в желудке животные, для которых этот кустарник раньше был смертельно опасен, теперь так им объедались, что начали набирать вес на рекордной скорости. Джонс повторил то, для чего японские клопы поедают микробов, обезвреживающих инсектициды, а пустынные хомяки обмениваются друг с другом бактериями, расщепляющими креозотовую смолу, – он снабдил животных новыми сожителями, способными нейтрализовать химическую угрозу. Позже его коллеги выявили конкретную бактерию, расщепляющую мимозин, и назвали ее Synergistes jonesiiв честь Джонса. С 1996 года она начала продаваться в качестве «пробиотической болтушки» – выпускаемой в промышленных масштабах смеси рубцовых жидкостей с высоким содержанием микробов для обрызгивания домашнего скота. Благодаря этому пробиотику фермеры получили возможность кормить скот леуценой, и сельское хозяйство на севере Австралии преобразилось до неузнаваемости[363].
Почему же Джонсу удалось преуспеть там, где другие манипуляторы потерпели поражение? Возможно, дело в том, что он столкнулся с проблемой попроще. Ему не пришлось искать лекарство от воспалительного заболевания кишечника или противостоять грибку-убийце. Все, что от него требовалось, – обезвредить одно вещество. Вполне вероятно, что с этим бы справился всего один микроб. Но даже в таких случаях успех не гарантирован.
Вот, например, оксалаты – соли щавелевой кислоты. Они содержатся в свекле, спарже, ревене и других съедобных растениях. При высокой концентрации оксалатов организм перестает усваивать кальций, и он начинает формировать твердые комки. Камни в почках появляются в том числе и из-за этого. Мы не умеем переваривать оксалаты, а микробы умеют. Кишечная бактерия Oxalobacter formigenes так наловчилась, что только их и использует в качестве источника энергии. Казалось бы, все как с леуценой – есть такое-то вещество (оксалаты), оно вызывает такую-то проблему (камни в почках), а справиться с ним может такой-то микроб (O. formigenes). Если у вас склонность к появлению камней в почках, нужно просто принимать в пищу соответствующие пробиотики, логично? Такие пробиотики существуют, но, увы, они не особо эффективны[364]. Почему?
Возможны два варианта, и оба способны научить нас кое-чему важному. Во-первых, мало просто дать животному бактерий и надеяться на лучшее. Микробы – живые существа, им нужно чем-то питаться. O. formigenes питается только оксалатами, а если у человека камни в почках, он вряд ли будет употреблять в пищу богатые оксалатами продукты. Попав в его организм, она умрет от голода[365]. Кстати, фермерам рекомендуют хотя бы неделю кормить скот леуценой, перед тем как обработать его смесью Synergistes. Тогда новоприбывшим бактериям хватит пищи.
Вещества, которыми питаются лишь полезные микробы, – это пребиотики. Вообще-то оксалаты и леуцену к ним тоже можно отнести, но в основном это растительные углеводы, такие как инулин, очищенные и представленные в форме пищевых добавок[366]. Эти вещества позволяют увеличить численность важных микробов, например F. prausnitzii и Akkermansia, а также, возможно, снижают аппетит и снимают воспаление. А вот нужно ли их принимать в качестве пищевых добавок – другой вопрос. Мы знаем, что пища может внести в наш кишечный микробиом
