— При том условии, — заметил Белларион, — что ваш мост просуществует до утра.
— То есть как просуществует до утра? — набычился Карманьола, раздраженный замечанием Беллариона. — Что вы имеете в виду?
Белларион усмехнулся и отложил в сторону книгу, чтение которой прервал визит Карманьолы и его спутников.
— Спросите себя сами, кому может помешать этот мост, — сказал он.
— Будь я на вашем месте, я непременно задал бы себе такой вопрос, прежде чем начал бы возиться с ним.
— Вы, конечно, имеете в виду маркиза Теодоро. Но как он узнает о мосте, если он заперся в Верчелли, в восьми милях отсюда?
Жуткие крики, донесшиеся до них со стороны междуречья, послужили ответом на его вопрос. А последовавшие за ними отрывистые команды, лязганье оружия, глухие удары и победные возгласы не оставили никаких сомнений в том, что там происходит.
Секунду Карманьола стоял неподвижно, в ярости сжимая и разжимая кулаки. Затем, издав нечленораздельное восклицание, он бросился прочь из шатра, и Валерия последовала за ним вместе со своим братом, напоследок метнув в Беллариона испепеляющий взгляд.
Белларион не спеша накинул на плечи плащ, вышел наружу и направился через редкую рощицу, возле которой был разбит его шатер, и далее вдоль реки к тому месту, где велось строительство моста.
Там, помимо Карманьолы, принцессы Валерии и ее брата, он увидел горсточку солдат — все, что осталось от отряда, посланного Карманьолой на другую сторону реки час назад. Остальные были взяты в плен или погибли. Последним, кто вернулся с другой стороны и, призывая в свидетели всех святых, что их предали, спрыгнул с моста прямо к ногам Беллариона, был командир отряда Беллуно, легковозбудимый и склонный к преувеличениям, как все неаполитанцы.
Через речную гладь до них долетел топот бегущих ног, на противоположном берегу замаячили едва различимые в сгущающихся сумерках фигуры людей и застучали по дереву топоры.
— И как только Теодоро удалось узнать о мосте! А, Карманьола? — прокомментировал происходящее Белларион и откровенно рассмеялся.
— Черт побери, вы еще издеваетесь надо мной! — накинулся было на него Карманьола, но в следующую секунду, возвысив голос, велел немедленно позвать сюда арбалетчиков. Трое или четверо солдат со всех ног бросились исполнять приказание, а Валерия резко повернулась к стоявшему рядом с ней Беллариону.
— Что тут смешного? — почти выкрикнула она, и ее голос дрожал от гнева, досады и плохо скрытого недоверия, так что все вокруг замолчали, ожидая его ответа.
— Ничто человеческое мне не чуждо, синьора, в том числе и злорадство.
— О Боже! Как вы можете радоваться успеху врага, уничтожившего результаты трудов стольких дней? Значит, вы знали! — обвиняюще воскликнула она. — Знали о том, что сегодня вечером мост будет разрушен. Вы сами утверждали это. Откуда вам было известно? Откуда?
— На что вы намекаете, мадонна? — в ужасе вскричал Карманьола, которому, несмотря на всю его неприязнь к Беллариону, и в голову не приходило, что тот может вести двойную игру.
— На то, что я безмозглый чурбан, — с иронией пояснил ему Белларион.
Но тут вмешался Беллуно, не успевший еще остыть после своего бесславного поражения и бегства.
— Мадонна имеет в виду отнюдь не это, — заявил он. — Она хочет сказать, что вы продали нас Теодоро Монферратскому.
— Вы согласны с ней, Беллуно? — внезапно изменившимся тоном спросил Белларион, и Беллуно показалось, что у него по коже пробежал мороз. — Говорите же! Я могу простить оговорку синьоры, но от своих солдат я всегда требую ясного и точного ответа.
Беллуно отличался храбростью и упрямством. И, когда ему удалось справиться со своим страхом в достаточной степени, чтобы показать всем, что он ничуть не испугался, он угрюмо произнес:
— Нас, очевидно, предали.
— Очевидно? С чего это вдруг? — вновь сменил интонацию Белларион, разговаривая теперь с Беллуно так, словно перед ним стоял нашкодивший, невежественный и ленивый ученик. — Неужели вы столь не способны к делу, которым зарабатываете себе на жизнь, Беллуно? Может быть, вы решили, что такой опытный солдат, как маркиз Теодоро, забудет разослать по окрестностям разведчиков, которые будут доносить ему о каждом движении противника? Если все это действительно так, то я вынужден буду подумать о том, чтобы сместить вас с командирской должности.
— Вы хотите сказать, что предвидели такие действия со стороны Теодоро? — вступился за Беллуно Карманьола, считая, что нападки на подчиненного косвенным образом касаются и его начальника.
— Я хочу сказать, что любой дурак мог предвидеть их. Маркиз Теодоро поступил точно так, как и должен был поступить. Он позволил вам потратить время, материалы и усилия на постройку моста, а затем неожиданным нападением разрушил его.
— Почему же вы не сказали об этом десять дней назад?
— Почему? — с удивлением переспросил Белларион, радуясь в душе, что из-за темноты никто не видит выражения его лица. — Да потому, что я не люблю спорить по-пустому с теми, кто способен учиться только на собственных ошибках.
— И это все, что вы можете ответить нам? — вновь вмешалась принцесса. — Неужели вы решились пожертвовать усилиями стольких людей и даже целым отрядом солдат только для того, чтобы доказать синьору Карманьоле его оплошность? И вы хотите, чтобы мы поверили этому?
— Клянусь, он принимает нас за простаков! — вскипел Карманьола.
Но Беллариона не так-то просто было вывести из себя.
— У меня были и другие причины, — спокойно ответил он, — о которых вы, как я вижу, даже не догадываетесь. Чтобы добраться до Карпиньяно, нашей армии потребуется два, а может быть, и все три дня. Конный отряд, отправленный из Верчелли, сможет доехать туда за несколько часов; следовательно, если бы Теодоро узнал, что мы двинулись к Карпиньяно, он успел бы уничтожить мост задолго до нашего появления там. Именно этого я больше всего боялся до тех пор, пока не убедился, что активность, которую вы развернули при сооружении моста, усыпила бдительность Теодоро. Мы завтра же выступаем к Карпиньяно, и теперь я могу не опасаться за судьбу моста там: когда всадники Теодоро захотят разрушить его, они натолкнутся на тысячу солдат заградительного отряда Штоффеля, и вполне вероятно, что ему удастся захватить диверсантов в плен, компенсировав, таким образом, сегодняшние потери.
После его слов возникла неловкая пауза, а затем стоявшие вокруг них люди разразились одобрительным хохотом.
Громкий треск, раздавшийся в следующую секунду с противоположного берега, заставил их умолкнуть, и все увидели, как мост содрогнулся, словно гигантская струна, потом изогнулся дугой, на мгновение замер и, оторвавшись от столбов, удерживающих его на этом берегу, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее поплыл вниз по течению.
— Ваш мост приказал долго жить, Франческо, — философски заметил Белларион, — но не стоит переживать, что ваши труды потрачены впустую. Они сыграли свою роль в моем замысле.
Он поуютнее завернулся в свой плащ и, добродушно пожелав всем спокойной ночи, не спеша пошел к себе в шатер.
Карманьола ошарашенно посмотрел ему вслед и от досады закусил губу.
Беллуно негромко выругался и горько усмехнулся:
— Вот так всегда, клянусь святым Януарием! Никогда не скажешь, что у него на уме. Нипочем не узнать, что он замышляет.
