Читаем без скачивания Менялы - Артур Хейли

Но поверить все-таки пришлось.

В 10 часов утра на нью-йоркской бирже акции «Супранэшнл» не были пущены в продажу.

Продажа началась в 11 часов, когда на табло появился крупный заказ на закупку акций «СуНатКо» — пятьдесят две тысячи. Однако к этому времени цена акций, месяц назад составлявшая 48,5, упала до 19. А к моменту закрытия биржи равнялась 10.

В течение пятнадцати дней акционеры и кредиторы «СуНатКо», чьи вклады и ссуды превышали пять миллионов долларов, находились в подвешенном состоянии. Нервничали и кусали ногти также управляющие и директора «Ферст меркантайл Америкен».

Алекс Вандерворт и Джером Паттертон надеялись, что «Супранэшнл» продержится несколько месяцев, однако их расчеты не оправдались. Ставились под угрозу только что завершенные финансовые операции с акциями «СуНатКо» — в частности, продажа пакета акций отделом кредитования «ФМА» могла быть признана недействительной. Беды ждали со дня на день: вето могла наложить Комиссия валютно-финансового контроля, опасались также, что иск предъявят нынешние владельцы акций, — мол, в «ФМА» знали об истинном положении дел в «Супранэшнл», но утаили информацию в момент продажи акций. В этом случае клиенты отдела кредитования потерпят ещё больший ущерб, а банку наверняка будет предъявлено обвинение в нарушении взятых на себя обязательств.

Нависала и другая, ещё более реальная опасность. Ссуда в пятьдесят миллионов долларов, предоставленная корпорации «СуНатКо» банком «Ферст меркантайл Америкен», могла оказаться полностью «списанной», выброшенной на ветер. Если такое случится, то впервые за все время существования банка он понесет крупные годовые убытки. Это, в свою очередь, будет означать, что «ФМА» потеряет собственные дивиденды на следующий год. Что тоже было бы случаем беспрецедентным.

Руководители банка находились в крайне подавленном состоянии.

Вандерворт предупреждал, что, если разразится скандал с «Супранэшнл», журналисты начнут расследование и «ФМА» не миновать огласки. Он и здесь оказался прав.

Как только в прессе появилось первое упоминание о связи «ФМА» с «Супранэшнл», начальник отдела связи с общественностью Дик Френч потребовал созыва экстренного совещания администрации банка. В совещании приняли участие Джером Паттертон, Роско Хейворд, Алекс Вандерворт и сам Дик Френч.

Почтенное собрание являло собой весьма плачевное зрелище — Паттертон, угрюмый и подавленный уже несколько дней; Хейворд, изможденный, рассеянный и явно на грани нервного срыва; Алекс, злившийся на то, что если бы к нему вовремя прислушались, то ничего подобного бы не произошло, а теперь он оказался действующим лицом в нелепой и трагической истории.

— Через час, а может, и того меньше, — начал Дик Френч, — журналисты набросятся на меня с вопросами о наших сделках с «СуНатКо»! Я должен знать официальную точку зрения.

— А нельзя ли признать факт задолженности «Супранэшнл» и этим ограничиться? — предложил Хейворд.

— Среди журналистов будут опытные экономические обозреватели, которые прекрасно разбираются в банковском деле. И вот каким будет их второй вопрос: как могло получиться, что ваш банк предоставил колоссальную ссуду — кстати, деньги ваших вкладчиков — в одни руки?

— Это неправда! — рявкнул Хейворд. — Ссуда была распределена между «Супранэшнл» и пятью дочерними компаниями.

— Когда я буду это утверждать, — откликнулся Френч, — сделаю вид, что искренне в это верю. — Он придвинул к себе блокнот. — Ладно, давайте по делу. Шила в мешке все равно не утаишь, так что надо постараться подать информацию как можно мягче, безболезненнее.

— Прежде чем мы продолжим, — сказал Хейворд, — должен вам напомнить, что мы не единственный банк, которому «Супранэшнл» не выплатила долг. В таком же положении «Ферст Нэшнл Сити», «Бэнк оф Америка» и «Чейз Манхэттен».

— Но каждый из них стоит во главе консорциума, — заметил Алекс, — что позволит им разделить убытки с другими банками. Мы же пошли на самые крупные расходы — и все присутствующие это прекрасно понимают. — Не было смысла добавлять, что он предупреждал руководство банка, включая совет директоров, об опасности, если не сказать о противозаконности, подобного риска. Слишком горькими были бы сейчас эти слова.

Они выработали заявление, в котором признавалось тесное финансовое взаимодействие между «Ферст меркантайл Америкен» и «Супранэшнл» и выражалась некоторая озабоченность сложившимися обстоятельствами.

Дик Френч получил исключительные полномочия на ведение всех переговоров с прессой от имени банка. Френч предостерег:

— Журналисты будут добиваться личных встреч с каждым из вас. Если не хотите разночтений, всех направляйте ко мне и предупредите об этом своих сотрудников.

В тот же день Алекс Вандерворт снова засел за план реорганизации банка на случай чрезвычайных обстоятельств.

— Это отвратительно, — заявила Эдвина Д'Орси, — что банк, оказавшийся в трудном положении, становится объектом пересудов.

Она листала газеты, разложенные на столе в комнате для совещаний, примыкавшей к кабинету Алекса Вандерворта. Это происходило в четверг — на следующий день после того, как Дик Френч сделал заявление прессе.

Заявление было также передано в вечерних и в утренних теленовостях.

— Чего я опасаюсь, — сказала Эдвина, — так это пагубного эффекта всей этой шумихи.

— Я тоже, — признался Алекс Вандерворт. Алекс уже назначил на сегодня стратегическое совещание. На него были приглашены управляющие отделениями банка, так как в случае недоверия к «ФМА» в первую очередь пострадают его филиалы.

Одна из задач сегодняшнего заседания заключалась в том, чтобы довести до сведения всех представителей администрации, какие действия следует предпринять в случае внезапного кризиса, и отладить механизм взаимодействия между отделениями.

— На сегодня все, — сказал Алекс, закрывая совещание. — Завтра соберемся в это же время.

Но этого не произошло.

На следующее утро, в пятницу, в 10.15, управляющий тайлерсвилльским отделением позвонил в административный центр и попросил срочно соединить его с Алексом Вандервортом.

Когда управляющий Фергус В. Гатвик представился, Алекс напряженно спросил:

— Что случилось?

— Бегут клиенты, сэр. Полно народу — больше ста наших постоянных вкладчиков выстроились в очередь с расчетными и чековыми книжками, очередь постоянно растет. Они снимают все подчистую, до последнего цента. — Управляющий старался говорить спокойно, но голос его выдавал тревогу.

Алекс похолодел. Для любого банкира не было ничего страшнее массового бегства клиентов; именно этого-то в течение последних нескольких дней Алекс, как и другие руководители банка, опасался больше всего. Бегство означало всеобщую панику, возобладавшее стадное чувство и полную утрату доверия к банку. Но что ещё хуже — бегство из одного отделения, как только весть о нем распространится, могло перекинуться на остальные филиалы «ФМА» с быстротой степного пожара, и тогда с бедой уже не справиться — это грозило катастрофой. Ни одному банку, даже самому крупному и процветающему, не хватит наличных, чтобы вернуть вклады большинству вкладчиков одновременно. А потому, если клиенты будут продолжать бежать, резервы наличных вскоре исчерпаются и «ФМА» придется закрыть свои двери, быть может, навсегда.

Сейчас первоочередная задача — уверить тех, кто хочет вернуть свои деньги, в том, что они их получат. Во-вторых, необходимо локализовать очаг заболевания.

Давая распоряжения управляющему, Алекс был немногословен:

— Фергус, вы и все ваши сотрудники ведите себя так, будто ничего особенного не случилось. Без разговоров выплачивайте любую требуемую сумму. И никакого озабоченного вида. Вы должны выглядеть жизнерадостным.

— Это будет нелегко, сэр. Я постараюсь.

— Одних стараний мало. Сейчас в ваших руках судьба всего банка.

— Да, сэр.

— Мы окажем вам помощь максимально быстро. Что у вас с наличными?

— В хранилище около ста пятидесяти тысяч долларов, — ответил управляющий. — Продержимся час, не больше.

— Наличные подоспеют, — заверил его Алекс. — А пока вынесите деньги из хранилища и разложите их на столах и стойках так, чтобы они были у всех на виду. И идите в зал, к клиентам. Говорите с ними. Убеждайте в том, что дела банка в прекрасном состоянии, несмотря на газетные публикации, и обещайте, что каждый получит свои деньги.

Алекс повесил трубку. И тут же позвонил главному экономисту банка Строгану по другому телефону.

— Том, — сказал он, — в Тайлерсвилле беда. Им нужна помощь и наличные, срочно. Чрезвычайный план номер один должен быть приведен в исполнение.