тут продержусь. Но с другой стороны, раз недолго продержусь ― то и терять мне особенно нечего. Только денег заработаю, ну и получу доступ к некоторым библиотекам вроде императорской.
― Похоже, вы нашли там немало полезного.
― Я нашёл достаточно, чтобы не осталось достойных противников. А те, кто мог бы, кто в императорской канцелярии или просто способные, вроде тебя, они ― на фронтах.
― На кого из наших противников вы работаете?― спросил Кимитакэ.
― С чего ты взял, что я на кого-то работаю?
― А иначе зачем вам всё это.
― Из любви к искусству. К тому же, мне просто надоело терпеть всех этих князей и генералов с адмиралами.
― Я думаю, вам и император сильно мешает.
― С этим не сталкивался. Но я следую своей природе. В природе одни животные охотятся, а на других ― охотиться. Бывает так, что два охотника поссорятся из-за добычи, как это случилось недавно. Такие перестрелки бывают кровавыми ― но добыче от этого не легче. Чем отличается паразит от хищника? Только размерами. Отбрось предрассудки и ты увидишь, что тигр съедает человека сразу, а вошь ― не сразу, и другой разницы нет.
― Получается, вы один из вредителей.
― Можешь называть и я. И это безопасней. Сейчас все выживают. Я хочу выживать с комфортом.
Кимитакэ сел напротив, взял лист, кисточку, попробовал её. Потом начал кое-что набрасывать.
― Но зачем тогда оставлять загадки, которые приведут к вам?― спросил он.― Разве не лучше оставаться одному посреди честно нарисованной роскоши.
― Я скучаю без учеников. И я хочу быть уверен, что я прав. Что человек, достаточно умный, чтобы отыскать моё убежище, согласится со мной и будет счастлив.
― А вы не боитесь, что этот ученик начнёт с вами спорить, а не сотрудничать.
― Поверь моему педагогическому опыту, Кими-кун, ни один учитель такого не боится. Потому что они не спорят, а экзаменуют собеседника. Первый вопрос, дополнительный, наводящий ― а дальше только пересдача. Чтобы пройти экзамен, нужно не победить врага ― а написать ответы, которые более-менее подходят к образцовому результату. Как на конкурсах красоты, которые сейчас проходят в Германии ― чтобы не смущать жюри чертами лица, которые могут быть по-своему привлекательны от расового смешения, было решено отказаться от оценки лиц и вообще от соперничества между участницами. Вместо этого проверяют, насколько само врождённое телесное развитие близко к идеалу. В листе фанеры вырезали силуэт фигуры с идеальными пропорциями ― и победительницей становится та, кому этот силуэт лучше всех подойдёт. Так и в образовании, Если ученик сопротивляется и задаёт неудобные вопросы ― его сначала пытаются обтесать, а потом выбрасывают. Потому что стандартам не соответствует.
― А что, если я не хочу соответствовать вашим стандартом? А хочу ― сражаться?― спросил Кимитакэ и швырнул исписанный листок за спину. А потом, тем же движением, начертил в воздухе смертоносную печать.
Воздух был тут плотный, удушливый. Нужный значок нарисовался прямо в пространстве, не нуждаясь даже в бумаге. А потом превратился в чернильную стрелу и полетел прямо в учителя каллиграфии.
Тот заученным движением отбил стрелу кисточкой. Но Кимитакэ отлично догадывался, что с первого раза ничего не получится ― и уже катился прочь, ощущая голыми боками холодные доски пола. Занял позицию возле стены ― а от столика уже летело целое облако чернильных стрел, выписанных куда более искусно.
Но и Кимитакэ был непрост ― и с ним была его кисточка. И он отбивал стрелы с таким же мастерством, что и его бывший наставник, выжидая момент, когда противник устанет и наступит пауза, пригодная для кинжальной контратаки. Ведь атаковать куда утомительней, чем защищаться: там символы куда сложнее.
Чернильные стрелы лопались и разлетались на обжигающие чёрные капли. Но раскрашенная кожа пока ещё могла гасить их жар. Пекло только босые пятки.
А сбоку от стола, куда улетела страничка, медленно нарастал чёрный пузырь. И, похоже, он выпал из поля зрения старого каллиграфа. Хотя пузырь уже перерос страницу, и теперь был размером с один из тех сундучков, который берут с собой новобрачная.
Но правая рука уставала предательски быстро…
― Ты сам выбрал сражение,― произнёс старый учитель,― Посмотрим, как долго продержишься.
Кимитакэ уже отбивался, перекинув кисть в левую руку. И левая, непривычная, уставала куда быстрее…
Чернильная стрела удачней ― но тут чёрная капля лопнула и на её месте оказался Юкио.
Юкио был с ног до головы перепачкан чернильными штрихами, как будто его щекотали кистью. В одной руке он держал тот самый зажжёный фонарь, а в другой ― короткий меч. Интересно, где он его раздобыл?
Хватило одного удара. Послышался треск, как будто рвали очень тонкую бумагу, удивлённая голова старого Каллиграфа отделилась от туловища ― а потом стены брызнули пахучими чернилами и фальшивый Рокумейкан сложился, как карточный домик.
25. Как школьник и банкир обсуждали французскую литературу
Это был тот самый пронзительный утренний час, когда солнце уже высоко, но между домами протянулись прохладные тени, а город ещё не проснулся и на улицах ― ни души.
Именно в этот головокружительный час зевающие фотографы делают знаменитые безлюдные фотографии городов, которые мы видим потом на календарях и в журналах.
Без лишних разговоров, размышляя каждый о чём-то своём, ребята вышли из покосившихся ворот. Густой туман за их спиной скрыл Зал
