— Не думаю, что Император, согласится, — с сомнением покачал головой ректор. — Но можешь предложить это ему, когда он проснется.
— Ну, когда он проснется, он наверняка откажется, я же тебе говорил, что людишки страшно неблагодарные. Надо отгрызать сейчас, пока он еще спит. А целительница потом залечит.
— Ничего я залечивать не собираюсь, — отрезала госпожа Клея и пересела поближе к спящему Императору, готовясь к обороне.
— Ладно, — махнул рукой орк, — не о чем с вами говорить, пойду, разведаю, что там наверху. Уже ночь и люди министра наверняка ушли.
— Только осторожней, Угхрак, не хотелось бы, чтобы ты попал в новую переделку, — сказал ректор и склонился к медленно просыпающемуся Императору.
Когда через несколько часов орк вернулся, он застал удивительную картину. Император рыдал, а старик утешающее похлопывал его по спине и повторял.
— Главное, Вы живы, Ваше Величество. Теперь Вы знаете, кто истинный предатель и сможете отомстить ему. Ваш народ верит в Вас и встанет на Вашу защиту. А потом все образуется. Вы сумеете прекратить эту бессмысленную войну с орками, которая вытягивает из людей последнее. Ведь они и так живут впроголодь, оттого и бунтуют.
Император вытер слезы.
— Да, я так и сделаю. Я выйду на площадь и призову мой народ. А потом войду в мой дворец и велю арестовать предателей. Я прикажу казнить министра и все его подлое семейство. Я прикажу отобрать у него всё имущество. Я так возвысил его, а он предал меня. Я дал ему власть, а он обернул ее против меня. — Он поднял опухшие глаза на ректора. — Я ведь не догадывался о его злодеяниях, Вы верите мне? И про магистра Вирта я искреннее думал, что он с орками яшкается.
— А сам‑то чем лучше? — спросил орк, выходя из тени и сбрасывая на пол тушки двух убитых кроликов.
— Знакомьтесь, Ваше Величество, — спокойно сказал ректор, испуганно прижавшемуся к нему Императору. — Это Ухграк, сын шамана и вождь орков с пустоши Тыргу Тирит, севернее Змеиных ущелий. Это он спас Вас.
Глава 13
Каких‑то полчаса и мы въехали в небольшую деревушку. Бородач пронесся мимо нескольких дворов и повернул к стоящему поодаль срубу.
— Магдалена! — крикнул он, заваливая себе на плечо Вирта, — открывай.
Из избы показалась худая, изможденная женщина.
Она молча посторонилась, и хозяин, тяжело дыша, поднялся по небольшой лесенке и переступил порог. Я сползла с телеги и, схватившись за перила, попыталась подняться.
Хозяйка подхватила меня под руку.
— Кто вы? — спросила она мрачно.
— Путники, — одними губами произнесла я.
— Он тебе кто? — продолжила она допрос, мотнув головой в сторону скрывшихся за дверью бородача и Вирта.
— Муж.
— Напал на вас кто? — спросила она требовательно.
— Волки, — едва слышно прошептала я, отчего‑то испугавшись признаться.
Женщина подозрительно закачала головой, но больше ничего не сказала.
В избе похромала к Вирту, который беспокойно ворочался на лавке у печи.
— Худо дело, жар у него. Травницу звать надо, — покачал бородач головой.
— В баню их надо, — твердо сказала женщина. — Баня она любую хворь выгонит. Пойду печку затоплю, а ты, воды пока натаскай.
Они оба вышли, а я прижалась щекой к груди Вирта и прислушалась к неровному дыханию. Возможно, мне показалось, но рядом со мной, он начинал спокойнее дышать, и уже не так сильно ворочался, и сердце его билось ровнее. Осторожно положила руку ему на бедро. Закрыла глаза и попробовала опять увидеть нити его магии. Мне удалось, но от этого не стало легче — все было плохо. Чернота увеличилась еще на целую ладонь и по — прежнему продолжала расширяться.
Магдалена вернулась и вынула из сундука два больших полотнища.
— Ступай со мной, поможешь.
— Не могу, — покачала я головой и объяснила, — ему становится хуже, без меня.
Она мрачно покачала головой и опять вышла.
Вскоре вернулся ее муж и взвалил Вирта на плечо. Мы вышли из дома и перешли в натопленную баню. Бородач сгрузил Вирта на широкую лавку и вышел.
— Раздень его, — приказала мне Магдалена и поставила на табурет рядом с нами свечу и котелок с горячей водой.
Я начала осторожно снимать с него одежду, но стоило свету упасть на черные струпья от зубов на его ноге, как лицо женщины исказилось от ужаса, она взвизгнула и, опрокинув табурет со свечой и кипятком, выскочила за двери.
— Загрызень! Загрызень в бане, — как безумная закричала она, и задернула снаружи двери на засов. Вслед за дверью захлопнула ставни, погружая баню в сумерки.
— Дрон, Дрон, он укушенный! — выла за дверью Магдалена. — Слышишь, дубина, чего ты застыл?! Хворост тащи, подпалить их надо.
От этих слов мурашки побежали по спине и я наконец очнулась. Как могла быстро прохромала к двери и заколотила в нее.
— Откройте! Что вы делаете? Отоприте, слышите?! Откройте дверь! Он же спас вас! Если бы не он, вашей деревни уже не было бы, он целую стаю загрызней уничтожил. А вы его сжечь хотите.
В дверную щель увидела, как Магдалена, мечется от поленницы до бани, таская хворост. Дрон растерянно застыл посреди двора. Наконец он тряхнул головой и позвал.
— Слышь, девка, выходи, тебя не тронем, только одна выходи, он все одно уже не жилец, — бородач подошел к двери и отдернул засов, отпихивая от себя обезумевшую от страха жену.
— Из‑за них всё, — выла она. — Хлеб кончается, пшено кончается, куры дохнут, еще недель пару и по миру пойдём, так нет же, новая напасть — загрызни, — плакала она.
— Заткнись, дура, — крикнул Дрон, — девчонка она еще совсем, не видишь что ли? Пойдешь? — снова обратился он ко мне.
— Без него нет, — покачала я головой, и умоляюще посмотрела на Дрона, — он не укушенный, это просто царапины от зубов, они заживут, я обещаю.
— Дура! — крикнул на меня Дрон. — Какая разница царапина или укус, яд все равно попал, — и устало добавил, — выходи девка.
— Нет, — покачала я головой и отступила назад.
— Как знаешь, — он с грохотом захлопнул передо мной двери.
— До утра не трону, — донеслось до меня, но ежели утром голос не подашь, подпалю.
Дрон обнял рыдающую Магдалену и увел в избу.
Они ушли, а я обернулась к, лежащему без сознания, мужу. Дохромала до лавки и без сил повалилась рядом с ним.
Какое‑то время лежала, тупо уставившись в темноту, а потом опять заставила себя встать. Я не могла, не имела права отдыхать, когда ему было так плохо. Нашарила рукой на полу котелок и свечной огарок. Подняла табуретку и с трудом дохромала до печи. Открыла заслонку и подгребла немного углей, чтобы зажгла свечку.
