венам-авеню, да простят мне такую кривую метафору. – Присутствующие чуть слышно похихикали вместе со спикером. – Я рад, что мечта всей его жизни сбылась. Значит, все это было не зря. Еще раз спасибо всем, кто пришел сегодня.
Зал разразился аплодисментами, которые не стихали до тех пор, пока мужчина не спустился и не затерялся в толпе. Мы выпили, и я с удивлением ощутила слезы на лице и порадовалась, что не стала краситься. После ожогов, пусть и почти не оставивших следов, отношение к макияжу разительно изменилось. Теперь и тонкий слой пудры воспринимался как лицемерие.
Несмотря на то что я никогда не встречала Дарта вживую, я чувствовала удивительную близость с ним. Мне достаточно было видеть его наследие вокруг себя, с которым я каждый день соприкасалась. О мертвых либо хорошо, либо ничего… кроме правды. Почему-то я была уверена, что Хауэлл был именно таким, каким его описывали сейчас: даже спустя десятилетия его имя не превратилось в пустой звук, все еще вызывая трепет и восхищение.
Поспешив смахнуть слезы, пока никто не увидел, я заметила на себе пристальный взгляд Билла. Он стоял ярдах в десяти от меня и, чуть склонив голову, смотрел в прореху, образовавшуюся между людьми. Выражение его глаз мне не понравилось: слишком настырное и требовательное для человека, которому я должна быть безразлична.
К моему удивлению, старший Хартингтон произнес весьма трогательную речь. Оказывается, он благодаря покойному ныне отцу (деду Билла) был знаком с Дартом в далекие времена, когда тот только переехал в Уотербери. Сам Брюс был молод и только начинал интересоваться Формулой–1, не подозревая, что тоже посвятит ей жизнь, но по-другому.
Я ожидала, что мероприятие превратится в молчаливый траур, где запрещены улыбки и шутки, но ошибалась. Когда речи кончились, люди не стали никуда расходиться – они выпивали, общались и даже смеялись, разбившись на группки и курсируя по залу. Что меня удивило больше всего, так это медленные танцы под живую музыку. Я спросила гонщиков, почему все именно так.
– Понимаешь, это не поминки, – объяснил Саймон, – а вечер памяти. Дарта не стало тридцать три года назад. Мир не может скорбеть так долго. Такова правда жизни, и все признают ее главенство над смертью. Мы здесь, мы живы. И Хауэлл жив, пока мы помним о нем, не так ли? Впадать в уныние никто не собирается. В этом весь смысл, понимаешь?
– Примерно, – призналась я.
– Нельзя горевать вечно. Запрещено законами природы. Дарт хотел бы видеть нас счастливыми. Но это не отменяет того, что мы сожалеем о его уходе.
Кажется, я начинала понимать. Вечное торжество жизни над смертью, начала над концом. Эвелин со своим любимым уроборосом сейчас разгулялась бы. Интересно, посещают ли мероприятие рядовые болельщики?
– Принесу всем еще выпить, – подмигнул Гектор. Наконец-то он стал прежним, его словно отпустило. – Подожди меня здесь. Ребята, оставляю самое ценное, что у меня есть. Надеюсь на вас.
– Так точно, сэр. Не украдем.
– За себя говори…
Соулрайд сделал пару шагов от нас и сразу потерялся за спинами снующих людей.
– Что скажешь? – поинтересовался Тревор.
– Необычно, – призналась я. – И… слишком искренне для меня, пожалуй. Не привыкла я, чтобы вокруг было так много людей, открытых друг другу на все сто.
– Именно, сестренка. На все сто. Это и есть то, что мы называем Гранж Пул Драйв.
– Теперь я понимаю.
– Взгляните-ка, и Гинзли здесь. Я слышал, Гектор недавно разбил морду Патрику? С удовольствием повторил бы его достижение, жаль здесь сегодня территория нейтралитета.
– Правда?
– Да. Любой конфликт будет расцениваться как неуважение к памяти Дарта. Таковы правила. – Тревор пожал широкими плечами.
Гвен выглядела неотразимо, а взгляды Патрика пугали, хоть я и понимала, что сейчас он мне ничего не сделает.
– Даю голову на отсечение, их раздражает, что ты встречаешься с Гектором, а не с Биллом, – почесав кончик носа, заявил Саймон, и Тревор тут же усмехнулся.
– Тут и спорить не с чем.
– О чем вы?
– Проще простого. Ты нравилась либо все еще нравишься Биллу, и Хартингтоны недовольны, что ты выбрала не их любимого сынка, а его главного соперника. Перед таким важным чемпионатом любые межличностные отношения, неурядицы и конфликты играют важную роль. Билл бесится, а это делает его нервным, то есть уязвимым, следовательно, понижает шансы на победу. С Гектором все наоборот. У него в отношениях все отлично, он любит и любим, ему спокойно, на душе равновесие. Получается, и шансы взять первое место в разы выше.
– Кстати, вон и кубок.
Я коротко обернулась и вновь наткнулась на недоброжелательные взгляды, мгновение назад скользившие по спине.
– Логично, – кивнула и поежилась.
– Вон как тебя глазами пожирают Хартингтоны. Видно, что строят планы.
– Очень на них похоже, – подтвердил Тревор.
– Какие планы?
– Фрай, ты же умная девочка. Смекни: если твое сердце не лежит к Биллу, что тогда может его осчастливить?
Я задумалась.
– Расставание с Гектором?
– Бинго.
– Но это смешно.
– Судя по всему, они так не думают. Хартингтонов не любят в том числе и за то, что они жуткие интриганы. Соулрайд рассказывал тебе о махинациях, которые они устраивали? Ну вот. Сейчас они собираются поставить большие деньги на Билла. А ты думаешь, почему он ходит и на каждом углу кричит, что заберет кубок в этом году? Создает иллюзию заочного выигрыша. А остальные оплетают город сетью сплетен и козней. Это старая схема, чтобы выдать желаемое за действительное. Им нужна победа, поэтому они приложат максимум усилий, чтобы расстроить ваши отношения.
24. Льется горючая кровь
– Как, например?..
– Не знаю, Сара. Точнее, могу лишь представить, но лучше просто быть начеку. Все это слишком очевидно, чтобы не брать в расчет.
– Что-то вроде поддельных фотографий или видеосъемки, – добавил Тревор, увидев мое замешательство. – Слухов о том, что Гектор изменяет тебе. Или ты ему. Ну и все в таком духе.
Я тут же вспомнила о Грейс. А может, она тоже заслана? Может, ее подкупили?.. От сердца отлегло.
– Вы… стыдно спрашивать. Вы знаете что-нибудь о Грейс? Помните вечеринку на Перл-Лейк-Роуд? Гектор тогда провел ночь с нею и еще одной девушкой.
– Припоминаю, – ответил Саймон, но насторожился, очевидно, чтобы не сболтнуть лишнего. Мне это не понравилось, и я тоже решила не раскрывать всех карт.
– Я слышала, они были парой. Гектор и она. До того, как я приехала в Уотербери.
– От кого ты это слышала?
– А в чем разница, от кого? Я же спрашиваю, что знаете лично вы.
– Я думаю, тебе лучше поговорить об этом с Гектором… Что-то его,
