способность парня не обращать на себя внимание, если ему это нужно.
Заходим в палату. Ребята лежит тут оба. Оба пришли в себя. И общее настроение в палате крайне унылое.
— Привет, — здороваемся мы с Перваком.
— И тебе, — нестройно отвечают парни.
Сканирую чуть фон, и понимаю, что тут даже не уныние, а отчаяние. Причем у обоих.
— Так, что случилось? — сажусь на стул рядом с Леонтием, и показываю жестом Перваку на соседний стул, что около Германа. — Почему вы оба в таком отчаянии?
— Я в соседней комнате буду. — Савва не остается и выходит в ту сторону, где я сканом улавливаю все того же Ревязева. Понятно, контролирует.
— А ты не знаешь? — поднимает глаза Леонтий.
— Откуда? К вам же не пускали никого, — пожимаю плечами. — Да и сейчас пустили, потому что вы в сознание пришли.
— Мы теперь инвалиды, Макс, — глотая слова произносит Леонтий. — Этот нам какие-то нервы нужные сжег. Мы оба теперь ног не чувствуем.
Желание добраться до Ревязева не то чтобы появляется, а просто становится почти нестерпимым.
— Как инвалиды? Целители же могут всё? — беру себя в руки.
— Да, но не все. Наши не могут, — ровно отвечает Леонтий. — Нам сразу сказали, что б мы надежд не питали. Нервы эти они, — кивает в сторону двери, — вырастить не могут. Говорит, если бы порвали, или пережали, тогда да, а так — не судьба.
Герман тоже кивает.
— Так, — внезапно понимаю слова Леонтия. — Это только наши не могут? А другие? То есть теоретически проблема решаема?
— А практически — нет, — подает голос со своей кровати Герман. — У лицея нет столько денег на двух бывших воров. — и добавляет с чувством. — Вот чуяли же. Не зря ведь не хотели ехать. А тут — расслабились. Жратва шикарная, конура на двоих, даже одежку дают. Даже мысли появились, что не все так плохо. Тьфу. Не жили хорошо, и нехрен начинать.
— Так. Понятно. Савва! — зову целителя.
Целитель заглядывает в комнату.
— Что? Так быстро пообщались? — заходит. — Чего хотел?
— То что ребята сказали, правда? — спрашиваю.
— Конечно, — пожимает плечами парень. Кивает на ребят. — Видишь, они на успокоительном, — тихо добавляет. — Никому такого не пожелал бы.
— Подробнее давай, что им может помочь? — чуть раздражаюсь на бесцеремонность Саввы. Но информация сейчас важнее.
— Целитель первой, и выше категорий, — пожимает плечами. — У нас в городке это ректор целительской школы. Но она точно не будет заниматься. К ней очередь лет на пять вперед. Еще можем мы вдвоем с напарником, но там пул зелий будет нужен, на круг сотни три-четыре в золоте. Других вариантов я не знаю. Парень, это слишком большой долг, Империя на себя его не запишет. А они отдать конечно смогли бы, но только если бы уже подписали контракт. А теперь, никто им сделать этого не позволит — проще списать. Я тебе это честно говорю, как есть. Администрация тебе тысячу других причин выкатит. Были бы они хотя бы на первом курсе — тогда да, может и вписались бы. А так — они никто, заготовки. Даже Жанна Аркадьевна не поможет.
— За честность спасибо. Напишешь что за зелья? — спрашиваю.
— Напишу, — пожимает плечами, — смысл разве только небольшой. Но как хочешь.
— И поточнее, в чем проблема у ребят? Можешь описать?
— Да пожалуйста. Им этот, — кивает в сторону Ревязева, — слишком много молний в спину напихал. Там нервы выжгло в крестце. Они сейчас нижнюю часть тела вообще не чувствуют. Они сейчас функционируют-то на амулетах. Вне больнички бы уже померли. И самое неприятное, что если затянуть, то у парней даже призрачный шанс исчезнет. Там счет на недели, может — пару месяцев. Но всего этого я тебе не говорил. А список напишу.
Киваю и возвращаюсь к парням.
— Первак, посиди с ребятами, хорошо? Я тут одного человека пойду найду. Нужно его компетентное мнение.
Глава 26
Кленова нахожу примерно там же, где он меня и останавливал четверть часа назад. Ощущение, что он меня просто ждет. Скан. А нет, не ощущение. Так и есть.
— Поговорил? — Кленов даже не скрывает своего интереса.
— Да, а вы знаете, что с ними произошло? — немного удивляюсь. Ведь на мой взгляд, все эти «мы по понятиям, мы с государством не сотрудничаем» живут ровно до момента, когда кроме этого государства помочь становится особо некому, да и незачем. А там, у почти всего данного контингента точно меняются критерии. Кленову, по-идее, я даже в этой ситуации и не нужен, если бы он мог помочь.
— Знаю, — имперец молчит, — но напрямую помочь им не смогу. Я могу договориться с ректором целителей — это как раз не проблема. Время она найдет. Но, безусловно, бесплатно она работать не будет. Оплатить ее визит, или даже визит к ней эти парни не смогут, а Михайловскому лицею их проще списать. Такова жизнь.
— Какой порядок цен? — уточняю.
— Около двухсот золотых, может чуть больше. Это если я договорюсь.
— Но вы договоритесь? — уточняю.
— Если они мне пойдут навстречу — конечно. Это в моих интересах, — усмехается. — Так ты с ними уже поговорил?
— Пока нет. Но кое-какие соображения уже появились. У меня теперь еще вопрос. Баллы конвертируются в золотые? — этот вопрос меня уже пару дней как интересует, потому что, ну не бьется экономика этого городка, если, как говорил Кощей, в оплату обучения в лицее или Академии, государство хочет всего лишь двадцать пять золотых в год*. Долг в дополнительном разном сюда вписывается уже лучше, но все равно не идеально.
— Напрямую — нет, — пожимает плечами Клёнов. — Только через лавки в городе и старшие курсы. Выпускники, которым необходимо закрывать контрактные обязательства, предпочитают именно баллы — ими можно многое накопленное оплатить. И нелегальный рынок обмена у студентов естественно существует. Примерно один к десяти. В конце года побольше, сейчас поменьше. Но в среднем — так. Преподаватели знают, и, при случае, пользуются тоже. Это же выгодно. Кроме того, у каждого преподавателя и инструктора есть свой запас баллов, которые он может
