Пастор попросил у мадам хорошую комнату — подмигнув — и она отвела его за руку в комнату, заполненную девочками, предлагая выбрать любую.
Но пастор Слоан сказал — подмигивая, — что ему не нужна ни одна из них.
Тогда мадам поднялась на второй этаж и прокричала: «Эй, Клэренс, это к тебе!»
Люди понимают только в соответствии со своим состоянием ума. И это естественно. Это нужно понимать и прощать.
Но слушая меня, читая мои книги, ты даже не понял простой базовой вещи, которую я все время повторяю: что через знания невозможно познание, через знания невозможна мудрость.
Твой вопрос напомнил мне эту маленькую историю...
Два англичанина, Фартингтон и Смит, поехали отдыхать в Ирландию. У Фартингтона была репутация бестактного человека. Поэтому Смит предостерег его, чтобы тот не говорил ничего пренебрежительного по поводу католической церкви.
Однажды вечером они играли в дартс в местном клубе, когда по радио прозвучала новость о том, что Папа заболел. Все тут же столпились возле радиоприемника, чтобы послушать.
«Да к черту этого Папу, — сказал Фартингтон, — давайте продолжим игру».
Он очнулся в больнице и обнаружил сидящего возле себя Смита. «Я предупреждал тебя не говорить ничего об их религии», — сказал Смит.
«Да, помню, — сказал Фартингтон, — но ты не сказал мне, что Папа католик».
Достаточно на сегодня.
Глава 13
Не судите
Хасан из Басры рассказывает:
«Я убедил себя в том, что я человек смирения и даже менее чем скромен в своих мыслях и поведении по отношению к другим.
Как-то я стоял на берегу реки и увидел сидящего поодаль человека. Рядом с ним разлеглась девица, перед ними стояла фляжка вина.
Я подумал: если бы только я мог исправить этого человека, сделать его таким же, как я, вместо того деградировавшего существа, каким он, несомненно, является.
И в тот же момент я увидел, как на реке начала тонуть лодка. Тот мужчина моментально бросился в воду, где барахтались семеро человек, и вытащил шестерых из них невредимыми на берег».
Иисус говорит: «Не судите». Его утверждение абсолютно, без каких-либо ограничений. Оно категорично. Он не говорит: «Не судите плохо», он просто говорит: «Не судите». Совсем не судите. Он не делает разделения между правильным и неправильным суждением. Его утверждение гласит, что все суждения неправильны. Суждение как таковое неверно.
Это невероятно сильное утверждение — и таков же подход к жизни у суфизма. Настоящий человек Бога не выносит суждений. Он не может судить. Для него невозможно судить. Во-первых, чтобы судить, вы должны быть эгоистом. Эго — это необходимое условие. Суждение возможно, только если вы занимаете эгоцентричную позицию. Если у вас не осталось эго, кто будет судить? И как? И в сравнении с чем?
Настоящий человек Бога существует как ничто. Он — пустота, то, что Будда называет шуньята. Он небытие. Внутри, в нем, нет никого, кроме Бога. Он един со всем. Он не может проводить разделений между я и ты. С вором он вор, со святым он святой. Он никак не может занять позицию против, он даже не может быть за — потому что, чтобы противостоять или поддерживать, вам нужно эго. Это базовое требование. Он не может судить, потому что его нет.
Когда Иисус говорит: «Не судите», он говорит: «Пожалуйста, исчезните». Суждение не позволяет вашему эго исчезнуть, оно лишь питает его, усиливает. Поэтому те, кто судит, становятся очень, очень эгоистичными. Это не религиозные люди, не люди пути.
Второе: чтобы судить, нужны критерии, правила, парадигмы. Правила приходят из прошлого, правила приходят из истории — а жизнь всегда выходит за пределы истории. История там, где жизнь однажды была, но больше ее там нет. Поэтому все правила неадекватны. Они принадлежат мертвому прошлому, им нечего сказать о живом настоящем.
Мартин Лютер сказал, что вера основана на истории. Это совершенно абсурдное утверждение, очень нехристианское. Вера не основана на истории, вера основана на вашем переживании жизни здесь и сейчас. Она не имеет никакой связи с прошлым. Прошлого больше нет. Прошлое — это не что иное, как следы на берегах времени. Жизнь оттуда уже ушла, так же как змея иногда выползает из старой шкуры. Судить живую змею по старой коже было бы глупо, и нелепо судить человека по истории.
Но без истории других критериев нет. Вы не можете судить по прошлому, потому что его больше нет, вы не можете судить исходя из будущего, потому что его еще нет, а к тому времени, когда вы все же найдете критерий, чтобы судить человека в настоящем, настоящее превратится в прошлое. Оно меняется каждое мгновение.
Жизнь — это процесс, поток. Жизнь непредсказуема. Ни одно правило не вмещает ее. Ни одно правило не может ее вместить. Она неудержима. Она имеет абсолютную свободу. Она продолжает двигаться в новых направлениях, новыми путями. Она продолжает находить новые пастбища радости, блаженства и экстаза.
Правила приходят из прошлого, поэтому в каждом обществе свои правила — потому что каждое общество имеет свою историю. Индусы жили по-своему, в одном климате, в одной стране, мусульмане жили по-своему, в другом климате; тибетцы, опять же, жили совершенно иначе. Их истории отличаются, поэтому их нравственные нормы отличаются, поэтому их правила отличаются. Все эти правила случайны. Они утилитарны. В них нет ничего от реальности. Да, они помогают в какой-то момент времени, но как только жизнь выходит за пределы этого момента, они становятся лишь пережитками: уродливыми, обременительными, тяжелыми. Они вгоняют вас в тоску.
Мартин Лютер не прав. Он не был на самом деле человеком Бога, он был скорее политиком, скорее протестантом — протестующим, борющимся — скорее революционером. У него не было религиозного сознания.
Вера не основывается ни на какой истории, вера основывается на опыте. И когда я говорю «опыт», я имею в виду переживание — потому что, как только опыт завершился, он стал прошлым. Пока вы в нем, пульсирующие, живые, трепещущие, танцующие, только тогда, только тогда и там вы можете прикоснуться к Богу. И с этим прикосновением появляется вера. Вера — это не обусловленность чем-то, это ваше собственное переживание божественного в жизни.
Поэтому помните: вера не имеет основы в истории народа. Она не имеет основы даже в вашей собственной биографии, она не автобиографична. Настоящий человек веры не имеет автобиографии.
Поэтому на Востоке существует традиция, что саньясин не пишет автобиографию — потому что он не должен мыслить в терминах автобиографии. Если вы спросите саньясина, откуда он, он засмеется; к какому обществу принадлежит, он засмеется; каким было его старое имя, он засмеется. Он не даст вам никакой информации о своем прошлом. Йогананда — это первый индийский саньясин, который написал автобиографию — «Автобиография йога» — прочие саньясины всегда настаивали на том, что у них нет прошлого. Они стирают свое прошлое. У них есть только настоящее, момент сейчас — это все, что у них есть, — отсюда проистекает свобода, абсолютная свобода саньясина. Поскольку у него нет прошлого, он ни в чем не лишен свободы. У него нет биографии.
Только подумайте: если вы можете полностью отбросить свою биографию, насколько свободными вы станете в то самое мгновение.
В этом также значение саньясы. Когда я даю вам саньясу, что я вам в действительности говорю — это чтобы вы отбросили свою историю, отбросили свою биографию. Прекратите быть связанными своим прошлым, перестаньте быть его продолжением. Просто проживайте момент, и проживайте момент с ясностью, разумом, осознанностью, любовью, но не в соответствии с правилами. Правила возникают из прошлого, любовь возникает здесь и сейчас. Разум здесь и сейчас, правила приходят из прошлого.
И всегда помните: человек, живущий по правилам, неизбежно будет неразумным. На самом деле, жить в соответствии с правилами — это просто способ избегания разумности. Тогда вы можете себе позволить быть глупым. Нет никаких проблем, правила и обычаи обо всем позаботятся. Вы не чувствуете свою ответственность, вы просто следуете какому-то мертвому правилу, вы идеально его выполняете. Тогда вам нет нужды быть разумным. Какой смысл быть разумным?
Когда вы каждое воскресенье ходите в церковь, вы идете не из-за собственного вдохновения, вы просто идете, по заведенному обычаю. Вы произносите определенную молитву, которая передавалась по традиции с давних времен — вы просто ее повторяете. Вы — граммофонная пластинка. Она никаким образом не связана с вами и с вашим сердцем, это не ваша пульсация, это не ваша вибрация. Это не вы, это говорящая через вас традиция. Это голоса других людей звенят через вас, повторяются через вас. Вы просто эхо — как эхо может быть разумным?
Те люди, которые не хотят быть разумными, становятся последователями — последователями традиций, последователями писаний, последователями правил и норм, ритуалов.
