Олува никогда не унывала, и это действовало Дидрику на нервы. Ехать с ней так же неуютно, как и со Стивеном. Хорошо ей шутить! Совершенно не понимает, насколько серьезно их положение. Олуве не нужно командовать. Ему предстоит повторить операцию по захвату крепости. Только сейчас с ним нет Избранного, который повел бы за собой. Сейчас успех или провал операции целиком зависит от Дидрика, и ответственность полностью ложится на него.
– Проезжай вдоль строя и напомни всем, что нужно делать. Все должны выглядеть скучающими и в то же время быть начеку. Арвид останется за главного, пока нас не будет, поэтому говорить разрешается только ему.
– Они и так все знают, – ответила она.
– И все же напомни.
Она сердито посмотрела на него и отдала честь, чего никогда не делала.
– Слушаюсь, сэр!
Олува придержала лошадь, и Дидрик услышал, как она инструктирует ближайших воинов. Понимая, что за ними могут наблюдать со стен крепости, он подавил в себе желание обернуться и в последний раз проверить готовность отряда.
Он знал, что увидят часовые. Группа наемников, человек двадцать, открыто приближается к крепости, совершенно не предпринимая попыток остаться незамеченными. Сопровождающие его сегодня воины подбирались не по своим боевым качествам, поехали лишь те, кому подошла форма, добытая во время предыдущих набегов.
Для самого Дидрика рубаху наспех выстирали и зашили огромный разрез на спине. К счастью, короткая накидка капитана наемников скрывала шов. Дидрика коробило от того, что пришлось надеть форму покойника. Он с трудом узнавал себя. И дело было не только в чужом наряде и не в том, что пришлось состричь косу воина. С коротко остриженными волосами он выглядел как варвар. Но это только внешняя перемена.
Внутренне он тоже изменился. С детства Дидрик мечтал лишь о том, чтобы однажды стать солдатом королевской гвардии. Он записался в отряд, как только ему исполнилось шестнадцать, и вскоре понял, что не только прекрасное владение боевыми приемами делает гвардейцев такими замечательными воинами. Все дело в дисциплине и порядке, которые поддерживаются благодаря четкому соблюдению правил и многолетним воинским традициям. Он серьезно относился к учебе, поэтому вскоре из рядовых его произвели в сержанты, а потом и в лейтенанты.
Ему никогда и в голову бы не пришло, что придется покинуть Кингсхольм и упорядоченный мир королевской стражи. Даже когда Дидрик последовал за Девлином из Дункейра, он ехал как лейтенант гвардии, повинуясь своему долгу. Он не предполагал, что однажды сам поведет за собой людей в новой войне. В войне, где нет правил и четкой стратегии, в которой не следуют традициям и нет предписаний, к которым можно прибегнуть. Все, что приходилось делать, было в новинку, а шансов исправить ошибки не оставалось.
Бремя ответственности оказалось тяжелым, однако Дидрик понимал, что перемены произошли не только в нем одном.
Олува окрасила волосы и кожу темной дубильной краской, а в косу вплела разноцветные бусы. Теперь ее можно было принять за дикарку с Зеленых островов. К тому же она начала пренебрегать субординацией, что в общем-то соответствовало ее новой роли в качестве наемницы. Все в их отряде каким-либо образом преобразились. Среди них были трое тренированных бойцов: дубильщик, который помог Олуве с ее маскарадом, торговец вином и конюх. Все остальные до войны занимались фермерством. Тем не менее вчерашние крестьяне почти не отличались от настоящих воинов. Появилась легкость в обращении с оружием, приобретенная с опытом, и жесткость людей, которые знают о боевых действиях не понаслышке. Им, возможно, не понять дисциплины гвардии, вряд ли кто-то из них способен неподвижно простоять несколько часов, как того требует церемониальный устав. Зато они научились воевать и готовы умереть за правое дело.
Слишком многие из них уже погибли, а Дидрик так и не успел узнать, как их зовут. И неизвестно, кому предстоит умереть сегодня, если его блеф не удастся. Однако дело того стоило.
Взглянув на пропуск Дидрика, часовые позволили им войти в крепость. Отряд спешился, и Дидрик на местном наречии приказал Арвиду проследить, чтобы лошадей напоили, а войско не разбредалось.
Арвид лениво отдал честь и отбарабанил ответ. Дидрик решил, что он послушно согласился, поскольку из всего отряда только Арвид говорил на ломаной версии торгового языка, которым пользовались наемники. Дидрик запомнил лишь несколько фраз. Они надеялись, что этого будет достаточно, чтобы обмануть случайного наблюдателя.
Пока эскорт сопровождал их к командиру, Дидрик как бы ненароком оглядывался по сторонам, стараясь заметить все изменения, который произошли в крепости со времени их предыдущего посещения. В прошлый раз это была крепость барона, предназначенная выполнять одновременно две функции: места заседания провинциальных властей и казарм для солдат. Теперь ее заняли сельваратские войска и лишили даже намека на аристократичность. Солдаты были повсюду. Даже снаружи пришлось поставить палатки для тех, кому не нашлось места внутри здания. Обладая таким количеством воинов, они, должно быть, пребывают в полной уверенности, что никто не посмеет к ним сунуться. Именно на эту уверенность и рассчитывал Дидрик, разрабатывая свой план.
Он хорошо помнил расположение комнат в крепости, поэтому чуть не повернул туда, где раньше были покои барона, но остановился в последнюю минуту, заметив, что эскорт продолжает шагать прямо. К счастью, никто, по-видимому, не заметил его оплошности.
Они прошли через главный зал, который сейчас превратился в казармы. Несколько солдат стояли вдоль стен, остальные сидели или лежали на соломенных тюфяках, разложенных прямо на полу. Уже через пару секунд Дидрик заметил, что на тех, кто сидел на полу, была форма солдат королевской армии, а вот охраняли их сельваратцы. Именно королевских подданных он пришел выручать, однако сейчас Дидрик не удостоил ни одного из них и взглядом, а продолжил путь.
В конце концов они добрались до командующего крепостью. Майор сельваратской армии нахмурился при виде двух мнимых наемников и лишь после короткого осмотра неохотно взял из рук Дидрика свиток.
Дидрик не потрудился отдать честь и, не ожидая приглашения, уселся в одно из кресел, вытянув вперед свои длинные ноги. Олува облокотилась о стену и скрестила руки на груди.
Майор что-то сказал по-сельваратски, однако Дидрик только плечами пожал. Сельваратец пробормотал под нос проклятие и попытался снова заговорить на торговом наречии.
– Вам известно, о чем говорится в письме? – наконец спросил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
