Не дай вам боги, мои верноподданные, хоть как-нибудь уронить и умалить величие римского народа и сената, усомнившись в божественном происхождении императорской власти цезаря!
Согласитесь, мой друг, отсюда, то есть от времен двенадцати цезарей берет начало множество политических суеверий рода людского. Не так ли?
— Отчего же мне возражать, Пал Семеныч? Именно по эвгемерическим основаниям политически ангажированные церковники принялись устраивать храмовые помазания на царство и псевдотаинства коронации князей и властей от мира сего.
Бога они забыли, как и то, что им заповедано в новозаветном предании: Богу надлежит отдавать богово, а кесарю — кесарево.
— Тому же мирскому происхождению, рыцарь Филипп, мы обязаны богохульным проникновением в каноническую обрядность католицизма и православия так называемой «молитвы верных» во здравие властей предержащих.
— Тогда как же заповедь апостола Павла?
— Ежели вы имеете в виду его Послание к римлянам, то в оригинале на всеобщем койне она сформулирована довольно недвусмысленно. Позвольте припомнить дословно…
Прецептор Павел вновь раскурил потухшую сигару, пыхнул ароматным дымком и с наслаждением продекламировал сначала по-гречески, а потом и по-русски:
— «Всякая душа, да будет покорна в вышних властям. Ибо властители, повинующиеся в вышних, яко от Бога установлены.
Власть, аще предпослана нам Богом, от Божия попущения проистекает. И прежде веков идет от старшего к младшему».
Согласно другому греческому списку, друг мой, апостол просто указал: «Всякая власть попущением Божиим; несть власти, аще не от Бога».
— А в ангажированных переводах на современные языки мы получили лукавое мудрствование по дьявольскому наущению?
— Не совсем так, мой друг. Скорее, мы здесь видим греховную гордыню человеческую, побудившую недобросовестных переводчиков и переписчиков самовольно и произвольно трактовать апостольские послания. Запамятовали сии интерпретаторы увещание Святого апостола Павла: «Думайте о себе скромно, по мере веры, каковую каждому Бог уделил».
Может, им веры не достало, или же по слабодушию людскому они поддались масс-коммуникативному воздействию и стереотипическому социальному давлению своих времен и пространств.
Не всякому дано, рыцарь Филипп, жить в человеческом обществе отшельником и быть внутренне свободным от ограничений, накладываемых на него общественными стереотипами, дурными обычаями и случайными традициями.
Опричь того, независимость и суверенность духа абсолютно не под силу тем, кто высокомерно и чванливо не опирается на веру в Бога. Либо в гуманизирующей ереси ставит Всевышнего после или рядом с ничтожеством человеческим. Богу — всегда богово, людям же достается зачастую токмо людское…
Очень по-человечески рыцарь Филипп не смог отметить тот момент, когда наведенный прецептором Павлом ментальный контакт и упорядочивание самоконтроля неофита сменились непринужденным повествованием наставника о своих военных приключениях в тайном качестве соглядатая и прознатчика во время итальянской кампании Бонапарта. Причем действовал он в роли двойного агента.
Рассказ прецептора Павла захватил рыцаря Филиппа не меньше, чем в детстве шпионские истории деда Хосе. Тем более у Пал Семеныча не надо ничего выпытывать…
— …Вот так, мой друг, я имел счастье познакомиться с маленьким корсиканским генералом. Выдающегося военного и политического ума был мсье Бонапартий. И более никоими людскими дарованиями не владел. В систематичности умственного и пытливого постижения текущей реальности ему тоже нельзя отказать. Однако прозревать будущее ему, как видите, не было дано…
— Пал Семеныч! А вы ретрибутивности не опасаетесь? Когда вы вот так со мной, обо всем и ни о чем, но с развитием и упорядочиванием моих раздерганных и непричесанных дарований?
— В дидактических целях, друг мой, не в грех и не в обиду пострадать маленько. Но по великой милости Господней, ниспосланной нам прежде всех век, преподанные нам дарования наставников-прецепторов не требуют от нас чрезмерных искупительных жертв.
Ежели наши скромные усилия, конечно, идут не во вред, но во благо ученикам и последователям нашим…
— 3 -
Ранним воскресным утром арматор Вероника последовательно учила рыцаря Филиппа обращаться должным образом с огнестрельным вооружением. Пусть по старой доброй традиции подавляющее большинство рыцарей и кавалерственных дам Благодати Господней пользуются холодной теургической сталью, все же немалый ряд из них исключительно предпочитает ритуальное применение ручного стрелкового оружия.
О некоторых огневых вариантах умиротворения и упразднения вредоносной произвольной волшбы и волховства Филипп не преминул почитать перед сном в предисловии к стрелковому рыцарскому наставлению. Сегодня же Вероника наглядно показала ему, как ставить на объекте четырьмя мгновенными выстрелами крест Святого Андрея.
— …Смотри, неофит! Перекрестно поражаем мягкие ткани левого предплечья и правого бедра. Затем справа налево бедро и предплечье цели.
Ба-ба-ба-бах, и рисуем крест на ее магических манипуляциях, перечеркивая начатый колдовской обряд.
Можно и кости раздробить, но так херить объект негуманно. Лучше обойтись малым воздействием. Как правило, минимализм и экономность теургической коэрцетивности влекут за собой минимальную ретрибутивность.
Я понятно тебе объясняю, Филька?
— Отчего ж нет? В словари и буквари книжным неофитам сам Господь повелел заглядывать почаще, чтобы научиться Царствию Небесному, сокровища новые оттуда выносить.
— Сейчас глянь в симуляции, учись, примечай, как оно бывает в реале. Кто на новенького?
Тут же одна из ничем ранее не примечательных ростовых мишеней озарилась зловещим багровым ореолом, у нее по-волчьи сверкнули глаза, проступили костистые черты лица; тело окуталось в коричневую мантию с каббалистическими знаками.
Лишь секунду Вероника позволила цели совершать колдовские пассы. Четыре перекрестных выстрела слились в один залп. Из простреленных конечностей мгновенно брызнула алая артериальная кровь, и ростовая фигура колдуна повалилась навзничь, конвульсивно суча ногами, руками в предсмертной агонии. Труп никуда не исчез; он остался на бетонном полу, реально заливая его кровью.
— Грязновато получилось с костями. Зато я ему артерии зацепила для наглядности.
— Он что, был живым!!? — глупо спросил Филипп, слегка обалдевший от грохота немецкого «парабеллума» и такой вот наглядной демонстрации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
