отец Тефта начал свою речь, из которой вытекало, что для сыновей старых питомцев этого учреждения правила приема следует смягчить, Лоренс перебил его и подробно рассказал, как ему приходилось угонять машины, после чего добавил, что Эксетер, на его, Лоренса, взгляд, может сам себя поцеловать в анальное отверстие. В наступившей гробовой тишине директор предложил мальчику выйти из кабинета и подождать, пока они с его отцом побеседуют. Лоренс повиновался. В приемной он обнаружил вазу с яблоками, приобретенными для студентов из директорского фонда. Одно яблоко он съел, остальные выкинул в окно. Между тем директор порекомендовал отправить мальчика в военный колледж или в летний лагерь подальше от дома. По мнению директора, мальчика необходимо приучить к дисциплине. Нужно, чтобы он созрел, приучился к компромиссам и как следствие приспособился к окружающей действительности. Директор сказал, что подходящий лагерь есть поблизости от Прескотта, в Аризоне. В результате родители и посадили Лоренса Тефта-третьего в июне на самолет, вылетавший из аэропорта Кеннеди, посадили под строгим надзором — как арестанта.
В руке у Тефта были зажаты ключи. Он высунул из кабины голову — на лице его играла идиотическая улыбка.
— Ключи! — промолвил он. — А я и не посмотрел! Они ключи в машине оставили! Вы только подумайте!
— Так поехали! — взмолился Коттон.
— Едем, едем!
Мотор завелся с пол-оборота. Но в коробке скоростей что-то затарахтело, грузовик затрясся и подпрыгнул, а писуны чуть не перелетели через борт.
— Ты чем там занимаешься, Тефт?! — гаркнул Коттон.
Снова показалась голова Тефта.
— Прошу занять места, джентльмены. Я в жизни не сидел — за рулем такого чудовища. У него четыре скорости — переключатель у руля да еще рычаг для передних и задних ведущих колес на полу. Вроде бы так. В общем, пока я ничего не понимаю. Наберитесь терпения.
Они сидели и ждали. Со второй попытки Тефт стронул грузовик с места, и, обогнув скирду, они — уже без тряски и тарахтения — поехали в направлении открытого выпаса.
Дождь перестал. Под беззвездным небом грузовик полз по заповеднику. Казалось, это утлая лодчонка пустилась в плавание по коварному морю: земля под колесами вздымалась высокими серебрящимися валами и чередой волн уходила в неведомое. Весной, после таяния снегов, и осенью, когда ливни увлажняли почву, здесь росли великолепные травы, но лето выдалось сухое, и зелень пожухла. Пятеро в кузове, встав коленями на брикеты сена, облокотились на крышу кабины и всматривались перед собой. Наконец впереди замаячили силуэты бизонов. Они по-прежнему держались вместе и пожевывали травку. Грузовик тихо приближался.
В ста ярдах от стада Тефт остановился и, высунув голову из кабины, повернулся к остальным:
— Извините, но мне не часто доводилось иметь дело с бизонами. Какие будут указания?
— Договоримся насчет сигналов, — сказал Коттон. — Я буду стучать тебе в заднее окошко: один стук — тормози, два — поезжай. Ладно?
— Отлично. Вопрос в том, что теперь делать. Сейчас, сию минуту. Как вести себя с бизонами?
Коттон помедлил с ответом, и минутного колебания было достаточно, чтобы вызвать тревогу у остальных.
— А если они на нас кинутся? — спросил Гуденау. — А если…
— Помните, как они чуть ограду не снесли? — вмешался Лалли-1. — Если они бревна, как спички, ломают, то что им грузовик, а значит…
— Вот что надо сделать, — влез Шеккер. — Подойти, пожать бизонам ручку и сказать на ушко: «Мы с вами братья по духу».
— В крематорий его! — заорали остальные.
Коттон положил конец беспокойству:
— Заткнитесь! Парень из управления говорил, что они почти что ручные и от сена их не оттащишь. А сено-то у нас в грузовике — это они живо смекнут.
— Но мы-то им чужие, — сказал Лалли-2.
— Попробовать нам все равно придется, — нетерпеливо ответил Коттон. — Главное, их не спугнуть. Надо, чтобы бизоны нам доверяли. Так что давайте без разговоров и без лишних движений. Тефт, поезжай помедленней, на самой малой скорости. И прямо на них.
Тефт насторожился:
— Прямо на них?
— Ну да. Когда окажемся в середине стада, я стукну в окошечко один раз — тогда стоп.
— Стоп? В середине стада?
— Все, договорились, — сказал Коттон. — А вы садитесь пока, где хотите. И не вылезайте. Не дергайтесь.
Все расселись на брикетах.
— Давай, Тефт! — скомандовал Коттон. — Мать честная! — помотал головой Тефт. Он повел грузовик на стадо. Животные перестали щипать траву и замерли. Повели головами. Потом повернулись — сперва быки, а потом и самки, — вглядываясь, внюхиваясь, вдумываясь. Может быть, они не поверили собственным глазам.
Из темноты на них выползало чудовище. На спине оно тащило свою молодь — пятерых попрыгунчиков с белыми мордочками. У одного в лапах была зажата железная палка. Другой держал за рога величественную голову благородного бизоньего вождя.
Со своей стороны, чем ближе подъезжали писуны к бизонам, тем меньше верилось им в успех дела. Легко сказать — затесаться в стадо чудовищ, гнев и мощь которых не под силу человеку. По собственной прихоти и собственной глупости писуны рисковали жизнью и безопасностью.
Грузовик приблизился вплотную к стаду, и оно расступилось. Бизоны разошлись в стороны. Когда машина оказалась в середине, Тефт услышал за спиной стук. Он нажал на тормоз и перевел рычаг на «нейтралку».
Наступила тишина — только пофыркивал выхлоп да иной раз копыта шуршали о гравий. Животные подошли ближе. Они окружили грузовик: до быков и самок, грознорогих, с клочковатыми бородами и тяжелыми горбами, было рукой подать. Коттон, Шеккер, Гуденау и братья Лалли застыли на своих брикетах. Они не смели ни почесаться, ни моргнуть. Им стало по-настоящему страшно.
Звери и дети вглядывались друг в друга. Они принюхивались друг к другу. И внезапно мальчишки двенадцати, четырнадцати, пятнадцати лет вновь стали детьми. Благословением на них снизошло дыханье невинных зверей. Их переполняло доселе неведомое чувство — нежность. Они обрели покой, и страх пропал. Минуту-другую все было как когда-то, в начальные времена — до страха, до зла, до смерти, в миг творения, когда земля была совсем новая и все живое процветало на ней, когда справедливость царила на земле и все живое держалось вместе и не забывало своего родства. На минуту-другую звери и дети стали друзьями — друзьями в тиши сладостной ночи, друзьями на мирных лугах Господних.
— Привет, бизоны!
Лалли-2, младший из них, заговорил с бизонами, как когда-то — со своей лошадью. Бизоны терпеливо внимали тоненькой флейте его голоса.
— Привет! — сказал Лалли-2. — Вы голодные? Мы хотим выпустить вас на волю. Идите куда хотите и делайте что хотите. Как раньше. У нас тут полно сена. Пошли с нами —
