– Скажи, – уходя, вдруг спросила та, – если бы это был не его ребенок, ты предложила бы мне то же самое?
Алиса оставила вопрос без ответа. У нее мурашки побежали по коже, ведь она знала, что было главным мотивом ее поступка. Ей было и стыдно, и легко предлагать Гарику усыновить ребенка, отца которого она когда-то любила. Она спокойно говорила об этом в прошедшем времени, потому что всегда существуют обстоятельства, после которых возврат в прошлое категорически исключается. Алиса знала, что никогда не захочет ощутить его прикосновения, сладость поцелуя, увидеть, как мир замирает в его глазах. Но и отказать в себе в том, чтобы тайно от всех получить частичку того безумного, обжигающего прошлого, она не могла.
Алиса встряхнула головой, попыталась улыбнуться, но, встретив серьезный, полный страдания взгляд мужа, сдержалась. Она положила голову ему на грудь, в какой-то момент решив, что поступает нечестно, все-таки она должна быть откровенна до конца.
– Я согласен.
– Что? – Алисе показалось, что его сердце остановилось и больше не бьется. – Что ты сказал?
– Я согласен, – тихо повторил Молчанов, – это окончательно и мне не нужно время на размышление. Чем занимается твоя подруга?
– Она недавно устроилась работать в парикмахерский салон. У нее талант, – не понимая, к чему клонит Гарик, быстро ответила Алиса.
– Тогда нужно дать ей столько денег, чтобы она смогла открыть свой салон и занималась любимым делом. В другом городе, разумеется. Сумму определишь сама, – Гарик устало вздохнул. Он никогда не думал, что слова могут отнимать столько сил. Он чувствовал себя выжатым, словно после тяжелого, напряженного рабочего дня. – А теперь иди домой. Я хочу отдохнуть перед приходом родителей.
– Да, конечно, – Алиса резко поднялась.
– Надеюсь, что ваши с мамой отношения улучшатся после того, как я ей сообщу, что она скоро станет бабушкой, – глядя в сторону, сказал Гарик.
– Надеюсь, – коротко ответила Алиса.
– Она давно хочет внуков.
– Они у нее будут.
– Они? – Гарик грустно усмехнулся.
– Именно.
– Договорились.
Алиса медленно подошла к двери и, взявшись за ручку, обернулась.
– Гарик, я люблю тебя, слышишь? И спасибо тебе, – не дожидаясь ответа, она быстро вышла из палаты.
– Я так хотел услышать это раньше, много раньше… – произнес Молчанов, чувствуя, как комок подступает к горлу, а вокруг все сливается в мутное изображение.
Машинально расправляя руками складки на одеяле, Гарик боролся с тем, что творилось у него внутри. Он боялся задавать себе вопросы, предоставив быстротечному времени расставить все на свои места.
Валя придирчиво рассматривала свое отражение в зеркале. Кажется, новая прическа изменила ее до неузнаваемости. Что это за женщина смотрит на нее? Длинные волосы спадали ступеньками, обрамляя похудевшее лицо светло-русыми локонами. Отражение в зеркале едва напоминало женщину, около получаса назад севшую в это кресло. А сзади, довольная своей работой, улыбалась Марина.
– И как это ты решилась? – удивленно восклицала она все время, пока колдовала над роскошными волосами Валентины. В ответ та лишь загадочно улыбалась. – Наверное, на тебя повлияло мое сообщение об отъезде?
– Теперь я точно скажу, что напрасно не сделала этого раньше, – поднимаясь, сказала Валя.
– Всему свое время. Пришло время измениться, и ты почувствовала это.
– Да, Мариша, ты права. Спасибо тебе. Ты действительно мастер, да еще какой! Жаль, что ты уезжаешь. Мне даже не верится, – грустно глядя в зеленые глаза Марины, заметила Валя. – К кому же я буду ходить стричься, кто так заболтает моего Димку, что он забудет о стрижке и не проронит ни звука?
Марина опустила глаза. Она изо всех сил старалась общаться с Валей свободно, приказывая мукам совести спрятаться подальше. Столько раз она доказывала самой себе, что ни в чем не виновата. В конце концов она не собиралась уводить ее мужа и никогда не раскроет ей тайну своего неожиданного отъезда. Отъезда, который огорошил хозяйку салона, мгновенно предложившую ей увеличить оклад. Как будто деньги были причиной ее решения уехать из Горинска. Она отшучивалась, говорила, что, может быть, когда-нибудь вернется. Хотя возвращаться ей не хотелось. Здесь никто и ничто не удерживало ее. Все, что происходило с нею за эти годы, в этом городе не стоило того, чтобы храниться в памяти. Появлялась возможность начать жизнь с чистого листа, и Марина решила воспользоваться этим.
– Ничего, Валюша, свято место пусто не бывает.
– Это уж точно, но все-таки грустно, – Валя вздохнула, надевая кожаный плащ. Первый осенний месяц заявил о себе с первых дней, обрушив на отвыкших от холода людей бесконечные потоки дождей и пронизывающего ветра. – Надеюсь, что у тебя все устроится так, как ты того хочешь.
– И я надеюсь, – благодарно глядя на Валю, сказала Марина. – Спасибо. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала.
– Не стоит.
– Если бы человеку воздавалось за все его добрые дела при жизни, то я бы для тебя попросила бесконечного счастья и любви. Ты такая красивая, необыкновенная, – Марина вкладывала всю душу в свои слова. Она не понимала, как может мужчина, живущий рядом с такой красотой, мечтать о другой? – Тебя бы окружить любовью так, чтобы ни одна самая невинная обида, горечь не попала внутрь.
– Кажется, я смогу все это скоро получить, – продолжая загадочно улыбаться, ответила Валя.
– Ты о чем? – Марина увидела, как вспыхнули щеки Беловой. Она осторожно кивнула головой в сторону в вестибюля.
– Знаешь, в моей жизни происходят перемены. Я осторожно отношусь к ним, потому что вместе с ними разрушается то, что мне казалось незыблемым. Я еще ничего не решила. Только, милая Марина, даже самая великая любовь может разбиться о стену равнодушия и предательства. Сколько ни закрывай глаза, а все равно невозможно не заметить.
В этот момент в зал снова заглянул приятный мужчина, которого Марина заметила сразу, как только Валя села в ее кресло. Он как-то удивительно тепло смотрел в их сторону, но лицо Вали оставалось безучастным к этому. Она слишком волновалась, наблюдая за движениями Маринкиных рук, чтобы отвлекаться. Но на этот раз ответом на его появление стала улыбка Вали и жест с просьбой подождать еще немного. Мужчина кивнул и снова скрылся за прозрачной дверью.
– Ты уходишь от мужа? – Марина почувствовала слабость в ногах и оперлась о высокое кресло. – Уходишь или ушла?
– А не от кого было уходить, – грустно сказала Валя. – Его никогда не было рядом. Не хочу вспоминать обо всем. Я дала себе слово больше никогда не обманывать саму себя.
– Как его зовут?
