— Ну, у нас в школе говорят, что когда несколько человек вдруг замолкают и молчат некоторое время, то именно в этот момент рождается милиционер.
Напряженности как не бывало. Даже Бартон с удовольствием рассмеялся. А тем временем неумолимые стрелки отсчитывали последние круги 1944-го года для нашей семьи. Туман лежал на тропинке комком ваты, а на черной поверхности озера лениво колыхалась ряска. Как будто шевелились зеленые губы, силились что-то сказать.
— Ну, что? Пора, пожалуй, — сказал Сережа.
— Счастливо вам! — произнес Бартон, пожимая руку Сереже и целуя мою пятерню, которая уже почти месяц, как не знала маникюра. А в его голубые глазах светилось летнее небо.
Что ни говори, несмотря на то, что я люблю Сережу, я вряд ли смогу забыть его. Как, впрочем, и всю эту историю. Ну, да ладно. Пора назад, в будущее!
Мы потихоньку двинулись по тропинке. И все эти странные ощущения, которые мы испытывали прежде, вернулись, как старые знакомые. Казалось, в молочной пелене нас со всех сторон окружают то призрачные витязи, то древние животные. Почти реально слышалось рядом чье-то сопение, тяжелое дыхание. Но вот мы приближались, и диковинный силуэт снова становился чем-то привычным — молодой березкой, кустом можжевельника. Я-то всего четвертый раз переходила через «дырку», да при этом первый раз вообще не знала, что это и куда мы попали. Во второй раз мы мчались с такой скоростью, что единственной мыслью было не переломать себе кости. Ну, а когда совершали переход вместе с разведчиками, так у меня было важное задание, не до впечатлений. Так что, по сути дела, впервые я смогла оценить ощущение самого процесса перехода. Тем более, что больше такого случая не представится. Правда, пока я собралась его оценивать, этот процесс уже благополучно завершился, и мы оказались на другой стороне.
— Ну, что? Вроде бы дома? — неуверенно улыбнулся Сережа.
Я только пожала плечами. Кроме полянки, напрочь заросшей лишайником, я не помнила ничего. Стоп, стоп! Так ведь эта полянка была уже после того, как мы попали в 92-й год! Так что выходит, что я совершенно ничего не могу вспомнить о том, как выглядел лесок в родном 97-м. Как-то мне было не до этого.
Мои мужчины тоже не испытывали особой уверенности по поводу того, дома мы или нет. Но что остается делать? Только вперед двигаться!
Первое, что я сделала после перехода, так это стащила с головы бандан. Что же, мои волосы, хоть и далеко не такие чистые и ухоженные, как хотелось бы, тем не менее имели место быть. Это радует. Я взглянула на саму себя и довольно критически осмотрела мужчин. Откровенно говоря, мы были здорово похожи на подразделение китайских диверсантов в своих кроссовках и кедах, выцветшем х/б не по размеру и с нагруженными велосипедами. Если мы все-таки попали домой, то следовало переодеться хотя бы во что-нибудь другое, пусть даже полупрозрачное.
В общем, отойдя пару километров от проклятого озера и выбрав полянку посимпатичнее, мы поставили чайник и занялись ревизией собственного гардероба. Какова же была моя радость, когда рука нашарила в рюкзаке шуршащую зеленую ткань моего любимого нейлонового костюмчика, который, как я считала, давным-давно превратился в облачко! Ура, значит, мы действительно дома!
— А тот костюм, что покупали в 92-м? — охладил Сережа мой пыл.
Оказалось, что он, который еще несколько часов назад был не плотнее самого эротического пеньюара, тоже был в полном порядке. Опять ничего не понятно!
— А ты смотрела вещички из 97-го после того, как мы попали в 44-й? — поинтересовался муж.
— Ты знаешь, как-то не до того было. Вспомни, нас тогда как раз расстрелять хотели. Ну, а потом я совсем обо всем этом забыла. Только вчера вечером до них руки дошли, так что понятия не имею, как они выглядели сразу после перехода.
— Да уж! Действительно, тебе было от чего позабыть обо всем на свете, — пробурчал Сережа и добавил, помолчав, уже более миролюбиво. — Так что же мы имеем? А все то же. Возможно, на восстановление нашего гардероба, как и функций организмов, просто подействовала энергия перехода. И где мы в данный момент находимся, опять-таки неизвестно. Что делать будем?
— Двигаться дальше, — пожала я плечами. — В любом случае, сидя здесь, мы вряд ли что узнаем. Только надо на всякий случай переодеться.
Ну, начали мы переодеваться. А потом снова пить чай. А после складывать вещички, и в этом процессе поняли, что уже успели проголодаться, так как времени было уже половина первого, а завтракали мы довольно рано. Так что пришлось прямо тут же обед готовить. Дурацкая ситуация! Уже полдня прошло, а мы почему-то сиднем сидим на месте! И Сережка к тому же дуется. Есть от чего распсиховаться!
Мы уже доедали суп, когда ветер донес до нас какое-то отдаленное пение. Люди!!! Но, памятуя о первой встрече с бойцами Коновалова и Петренко, мы не рискнули сразу же бросаться на шею, а решили потихонечку рассмотреть, что за люди, что делают, может, и год установить. Оставив Саню с вещичками, мы с Сережей, для которого общение с военными разведчиками явно не прошло даром, кустами и буераками стали пробираться в сторону доносившегося пения.
Оказалось, это женщины сгребали сено на лесной прогалине. Их было трое, у каждой — деревянные грабли. Вряд ли такое орудие труда можно назвать типичным образчиком сельскохозяйственной техники 1997-го года, но во многих деревнях, в особенности отдаленных, ими пользуются до сих пор. Также ничего определенного не говорила и их одежда. Обыкновенные ситцевые платья, слегка помятые и полинявшие, у двоих — на головах косынки. В таком «прикиде» запросто могли щеголять как наши прабабки, так и современницы. А пели они не какую-нибудь Наташу Королеву, а «Ой, не втер ветку клонит…» Да уж! Только и оставалось, что затаиться в кустиках да ждать, может, скажут чего о текущем моменте. Потому как выскакивать из лесу с вопросом: «А не подскажете ли, который нынче год?», показалось нам все-таки рискованным.
А они все сгребали и сгребали, благо поляна была достаточно большой. Меня уже стало ощутимо клонить в сон.
— Галю, у цябе газета е? — вдруг пронзительно спросила одна из них.
— Е, бяры тамака у торбе, Тамара!
И Тамара вдруг борзенько отправилась в нашу сторону. У меня аж дух заняло! Но только не доходя метров пяти она остановилась и стала копаться в чем-то, лежавшем в кустах. Послышался треск разрываемой бумаги, и Тамара удалилась дальше в кусты. Хорошо хоть, не в нашу сторону. Судя по звукам, доносившимся не только до нас, но и, пожалуй, до ее подруг, у нее шел весьма творческий процесс очистки организма.
А мы-то хороши, разведчики сраные! Не заметить торбы, лежавшие под самым носом!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
