за дверь. Но как бы не так. Ко мне от подсобки бегом приближалась женская фигура и, догнав, схватила за волосы и толкнула.
– Шлюха, дешёвая шлюха, – кричала она мне и кинулась с кулаками. Я хотела дать ей сдачи, сжала кулаки, но взгляд случайно упал на её живот. Твою налево, она беременна! Кулаки автоматически разжались, и я, застыв, могла только защищаться, а она меня колотила со всей силы.
– Извините, я не хотела, – в отчаянье вырвалось у меня.
– Не хотела, – орала жена преподавателя, – без трусов к нему приходить не хотела, – и снова посыпались удары.
Роман Сергеевич подбежал к нам и старался удержать жену.
– Лена, ну прекрати, успокойся, – кричал он на неё. – Да уйдите же вы наконец отсюда. – А вот это он уже мне.
– Пусти меня, я убью её. Я всё видела, – не унималась Лена.
Я же, воспользовавшись моментом, пока физрук её удерживал, рванула со всех ног из спортивного зала. Да уж сюда я точно не смогу больше зайти, надо решать что-то с физкультурой. Повернула за дверью в сторону общежития, на ходу поправляя одежду и опуская голову как можно ниже, чтобы спрятать лицо за распущенными волосами. И снова меня схватили, на этот раз за локоть.
– Браво, – раздалось сбоку от меня.
Нетрудно догадаться, кто караулил меня возле спортзала. Подняла на Карину полный ненависти взгляд.
– Ну ты и тварь, она же беременная! – с болью в голосе оттого, что натворила, выплюнула ей в лицо.
Она ржала, нет не смеялась, не хохотала, а именно ржала.
– Нет, тварь – это ты! Ты – та шлюха, что разрушила её такой идеальный брак, а я как подруга, пойду её сейчас успокою, не забыв напомнить ей, что ранее предупреждала её о нём. А тебе зачёт, абитуриентка! Сработала на отлично!
Я не помню, как добежала до комнаты. Открыла дверь и со всей дури захлопнула её. Как она только с петель не слетела. Первое, что хотелось, это смыть остатки помады с лица. До чего противно от всего этого, от самой себя. Бедная Лена, и не поверит же теперь, что ничего между нами не было. Надо было плюнуть Карине в её нахальную морду и уехать домой. Тёрла намыленными руками лицо, а ощущение чистоты так и не приходило, словно у меня ни один слой грязи на щеках и губах. Беременная, вот чёрт, чёрт, чёрт! Вдох, выдох. Вдох, выдох. Не помогало. На этот раз не помогало.
Надела сапожки, пуховик и выбежала из общежития. Оставаться в этих стенах до боли невыносимо. Прямо перед входом в общагу остановилось такси, из которого, смеясь, вышли две девушки. Не думая, я заскочила в машину и попросила водителя отвезти меня в центр. Он развернулся и повёз меня по указанному адресу, удаляясь всё дальше и дальше от места моего преступления, по-другому и не назовёшь то, что я сегодня натворила. Водитель ехал быстро и уже через пятнадцать минут он остановился возле здания, в котором я была счастлива вчера. Расплатившись с таксистом, я вошла в строение и промчалась в конец коридора к двойным дверям, по пути нашла в сумочке ключи, что дал мне в ресторане Марк. Открыла дверь легко и, переступив порог танцевального зала, упала на колени. Закрыла лицо руками. Злость лезла наружу, прокладывая себе путь слезами.
– Ненавижу, как же я ненавижу, – шептала, сотрясаясь в рыданиях.
Мне всё стало мешать, я скинула пуховик, ботинки, оставшись в топике и злосчастной юбке. И словно наяву услышала слова Лины: «Только танцуй, слышишь, Мелкая, танцуй. Движения и музыка они помогут, только они помогают». Я встала, подошла к музыкальному центру и нажала кнопку Play. Зазвучала песня Тони Брэкстон Un-Break My Heart. С первых слов «Не оставляй меня с этой болью» я полностью отключила сознание. Под ритмы знакомой мелодии обретала свою стихию, свой, только мне известный, другой мир. Движения были полны неподдельной страстью, ведь я сейчас разговаривала с помощью них, передавая всю боль, что раздирала меня на куски внутри. Руки заполнялись жаждой жизни, и она разносилась по венам всего тела. Каждый аккорд я пропускала через себя и передавала остроту испытываемых ощущений, кружась по всему залу. Теперь уже играла песня Bon Jovi Always, за ней звучали баллады Metallica, я не останавливалась. Сейчас ничего не существовало для меня кроме движений. Только они помогали. Только они могли успокоить. Я просто чувствовала своё тело, ощущала воздух вокруг себя, свою силу. Кассета в музыкальном центре закончилась, и я, часто дыша, опустилась на пол, полностью легла на спину, раскинула руки.
– Теперь я понимаю, почему у тебя крылья на ногах, – услышала Сержа.
Лёжа повернула голову, откуда доносился голос друга. Он сидел на полу, облокотившись на косяк в проёме двери, и смотрел на мои ноги.
– Да, я сделала эти татуировки, когда поняла, что не представляю себя без танцев, – больше для себя, чем для Сержа сказала я, подтягивая лодыжки, чтобы провести по рисункам пальцами рук. – Как будто это было в другой жизни, – задумчиво произнесла я.
Действительно, так давно я нанесла символы, за это время они стали частью меня. Я медленно поднялась и подошла к двери, где сидел друг. Опустившись на пол и облокотившись на стену напротив Сержа, я зацепилась взглядом за его глаза. Он, не отрываясь, смотрел на меня и, как обычно, в его взгляде читалось понимание, словно знал обо всём, что происходило у меня в душе, в голове, в моём сердце.
– Я натворила сегодня таких дел, – обречённо сказала я, подтягивая к себе ноги, обняла их руками и упёрлась подбородком в колени.
– Я так и понял, Милая, – тихо проговорил Серж.
Сказал он это так мягко, мне кажется, даже если бы я призналась ему, что ограбила банк, друг не поменял бы интонацию. А друг ли он? Я так переживала, что не могла испытывать сильных чувств к Андрею и Лёше, и вот на тебе, сильнейшие чувства сразу к двум молодым людям. И просто дружескими их назвать нельзя. Так не должно быть, я точно какая-то неправильная. Может, у меня дефект, поломка в области сердца? Иначе как объяснить, что, вчера, находясь с Марком, я видела себя в свадебном платье рядом с ним, а вот сейчас в шаге от Сержа, моё сердце замирает, и я мечтала преодолеть это маленькое расстояние между нами, чтобы прижаться к нему. Он никогда меня ни в чём не обвинял, не пытался надавить на меня, он не осуждал и не давал советов, но
