крикнул Тед.
И в этот момент птица взлетела с рук художника. Какое мгновение в жизни. Сначала она долго лежала неподвижно между пальцами художника, сонно, будто ей сказали, что пора в школу. А потом, без предупреждения, вдруг подняла голову. Расправила крылья.
— А потом она улетела, — мечтательно говорит Тед на камнях.
— Ух ты, — говорит Луиза совершенно без сарказма, что для неё довольно примечательно.
— Она сделала круг над пирсом, повисла над морем, оглянулась через крыло на секунду, будто… звучит глупо… но мне показалось, что она смотрит на Йоара и его маму.
Какое это было мгновение для всех, кто это видел. Какое, чёрт возьми, мгновение. Художник сделал то, чего никто никогда раньше не слышал: он закричал от радости. Он прыгал на пирсе и просто орал во всё горло. Сколько раз в жизни у тебя бывает повод так кричать? Солнце пробилось сквозь облака, это был идеальный момент, и, конечно, глупая птица должна была всё испортить.
Она отлетела метров на двести над водой, потом сделала большой полукруг и вернулась. Пролетела над ними в сторону города и многоэтажек.
— НЕ ТУДА! — заорала Али, будто птица могла вернуться и извиниться.
— Может, для него это не туда, — осторожно сказала мама Йоара.
— Откуда ты знаешь, что это мальчик? — спросила Али.
— Потому что он летит не туда, — улыбнулась мама Йоара.
— Типичный мальчик, — сказал художник.
Ох, как они все тогда смеялись. Кроме Йоара, конечно, который просто крутился на месте, глядя в небо, и вздыхал:
— Она может лететь куда угодно в целом мире, и выбирает вернуться в этот чёртов город?
Его мама стояла рядом и долго думала, прежде чем пробормотать: «Я думаю, она полетела обратно к своим друзьям, милый. Ты бы сделал то же самое».
Они постояли в молчании несколько ударов сердца и обдумали это. Потом Али заёрзала и крикнула:
— Давайте! Пойдём купаться!
Двадцать пять лет спустя, на камнях у моря, Тед позволяет полотенцу соскользнуть с плеч. Он аккуратно складывает его и осторожно кладёт в чемодан, рядом с коробкой, в которой лежит картина. Потом говорит Луизе:
— Мы все прыгнули с пирса. Это был последний раз, когда я плавал в море со своими друзьями.
ГЛАВА СОРОК ПЯТЬ
Голова Теда медленно качается из стороны в сторону. Луиза думает, что он похож на ту писательницу, о которой он ей рассказывал, — ту, что была переполнена горем. Он смущённо откашливается, заметив, что она смотрит, потом лезет в карман брюк, достаёт что-то и протягивает Луизе. Это рисунок художника, который она оставила ему в поезде.
— Нет, не отдавай, это был подарок тебе, — говорит она обиженно.
Он кивает.
— Знаю. Я хочу его обратно, но только когда мы приедем, куда едем.
Она колеблется, потом неохотно кладёт рисунок в рюкзак.
— Ладно. До тех пор.
— Я серьёзно! Я хочу его обратно. Когда-нибудь он будет стоить миллионы! — настаивает он.
— Конечно! — смеётся она, будто это шутка.
Тед смотрит на запястье, где должны быть часы, потом смотрит на солнце вместо них.
— Думаю, мы успеем на следующий поезд.
— Откуда ты знаешь? — удивляется она.
— По солнцу можно примерно определить время.
— Нет, я имею в виду: откуда ты знаешь, когда отправляется следующий поезд? Ты что, выучил расписание наизусть?
— Да, — отвечает он, будто это совершенно нормальное поведение.
— Ты правда странный.
— Спасибо. Взаимно.
Она фыркает и встаёт, он делает то же самое. Они расходятся в разные стороны и каждый находит большое дерево, чтобы переодеться за ним. Когда первая капля падает Теду на волосы, он не сразу понимает, что это, потому что кожа у него уже влажная, но потом слышит стук по кронам деревьев и крик Луизы:
— ТЕД! ИДЁТ ДОЖДЬ! КАРТИНА…
Тед смотрит на коробку и с нарастающей паникой видит, как капля за каплей падает с неба, оставляя маленькие чёрные следы. На мгновение он прячется под деревом, как делают в кино, но это совсем не помогает. Деревья в реальной жизни гораздо менее верные. Поэтому он бежит, с чемоданом и коробкой в руках, скользя и спотыкаясь, как жадный голубь с слишком большим бутербродом. Луиза подбегает к нему, на бегу надевает рюкзак и забирает у него коробку. К тому моменту, как они добираются до торговой улицы, где они взломали спортивный магазин, ноги уже шлёпают по лужам, дыхание вырывается тяжёлыми толчками, рёбра горят, но они не останавливаются, пока не добегают до вокзала и не оказываются под крышей.
— С ней… всё… в порядке? — задыхаясь, спрашивает Луиза, пока Тед заглядывает внутрь коробки.
Он кивает, измотанный, и опускается на скамейку.
— Я так… так… устал бегать.
— Безумие… что ты так плохо бегаешь… хотя делаешь это так часто, — задыхаясь, отвечает она.
У них нет времени сказать больше — подходит поезд. Они с трудом забираются в вагон, заслужив недовольные взгляды остальных пассажиров, хотя дождь уже смыл с одежды самую грязь. Тед падает в кресло и закрывает глаза, почти сразу засыпает. Когда он просыпается, Луиза спит у него на плече. Он смотрит в окно и восклицает:
— Просыпайся! Луиза, просыпайся! Нам выходить!
Она вскакивает в панике и кричит:
— Я НЕ СПАЛА! Я ГОТОВА! ЧТО? ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЕБЕ НАДО?
Она машет кулаками на Теда, прежде чем мозг вспоминает, кто он.
— Ай! — шипит Тед, когда она случайно сильно тыкает его в щёку.
— Прости, я… Что происходит? Где мы? — в тревоге спрашивает она.
Он кивает на платформу за окном и вдруг загадочно улыбается.
— Пойдём. Я покажу тебе кое-что, что, думаю, тебе понравится.
Они выходят, она садится на скамейку с картиной и сумками, а он идёт покупать билеты. Это занимает целую вечность, когда он наконец возвращается, уже день клонится к вечеру.
— Тебя не было целую вечность. Ты что, вернулся в прошлое и изобрёл поезд или как? — спрашивает она.
Тед понижает голос, в глазах вдруг появляется ужас.
— Здесь полиция, проверяют документы у всех пассажиров. Я слышал, как они говорили, что двумя станциями раньше двух мужчин избили железной трубой, одному сломали руку…
— ИЗБИЛИ? Это они на нас напали! — кричит Луиза.
— Тссс! — умоляет Тед.
— Что нам делать? — шепчет она в панике, увидев приближающихся
