всех на свете, – признался он, бросив попытки подавить смех. Сейчас Сончжэ хотел только вдоволь посмеяться.
– Что она такого сказала, что ты… – Унхо изумленно смотрел на улыбающегося Сончжэ, хотя его голову заполонили совсем другие мысли: «Ни с того ни с сего мой сын начал смеяться и теперь никак не может остановиться. Причем утверждает, что его рассмешила жена. Да какая работа может быть ценнее улыбки моего сына?»
Сончжэ не воспитывали строго, хотя его характер всегда говорил об обратном. Он не отличался общительностью, поэтому даже родная мать лишний раз не решалась заговорить с ним. Однако ему повезло встретить женщину, которая делает его счастливым, и теперь с лица Сончжэ не сходила улыбка. А что может быть важнее для отца? Именно поэтому в конце концов вслед за сыном засмеялся и Унхо.
– Не наслаждайся радостью в одиночку, делай иногда приятное и своей матери. Приводи невестку к нам в дом почаще. Обещаем, что мы ничем не будем ее беспокоить.
Унхо догадался, что жизнь его сына понемногу начала меняться.
К вечеру Сончжэ стало гораздо легче, и он спокойно вернулся домой. Стоило ему от души посмеяться в компании отца, как неудержимое давление изнутри исчезло. Теперь перед Ёну ему удастся сохранить серьезность. Вскоре он с радостью зашел в дом, где уже горел свет. Увидев на кухне жену, моющую посуду, он подошел к ней поближе, но та лишь фыркнула.
– Поела без меня?
Ёну молчала, и Сончжэ ощутил что-то похожее на сожаление. Если бы он знал, что так будет, то постарался бы заранее купить ей подарок, вроде той музыкальной шкатулки. Девушка обиженно посмотрела на мужа и через некоторое время заговорила:
– Осталось немного жареного риса. Будете?
Ёну пришлось спросить об этом, иначе муж остался бы голодным. Что бы ни творилось в ее сердце, она понимала: ради здоровья Сончжэ ей придется иногда говорить с ним, пусть даже через силу.
– Буду, – сразу ответил он.
– Просто жареный рис с кимчи?
– Угу. Обожаю его. – Сончжэ мог съесть все что угодно, если это приготовит его жена.
Ёну кивнула и быстро накрыла на стол. Еда уже была приготовлена, поэтому девушке оставалось лишь положить все на тарелку и подать. Ёну взяла большую миску и щедро выгрузила на нее весь рис из кастрюли, так что он почти вываливался через край.
– Это только кажется, что много, так как рис смешан с кимчи. Но на самом деле порция не такая большая.
Мужчина был заметно удивлен.
– Что? Слишком много? Можете не есть.
– Нет. Я все съем. – Глубоко вздохнув, Сончжэ сел за стол. Он думал, что если съест все до последней рисинки, то Ёну немного смягчится. Поэтому, точно герой мокпан-шоу[24], он начал старательно зачерпывать рис и заталкивать его в себя. – М-м-м, вкуснятина!
– Слава богу…
Однако порция правда оказалась слишком большой. Сончжэ думалось, что он съел уже за двоих, но на тарелке все еще оставалось не меньше половины. Ёну же по-прежнему не отрывала от мужа взгляда и заметила его замешательство.
– Если не можете доесть, не заставляйте себя.
– Нет. Я справляюсь.
Наконец на губах Ёну появилась еле заметная улыбка. Это еще больше убедило мужчину, что нужно доесть все до последней рисинки. Только для этого ему придется жевать помедленнее.
– Что? Что-то не так? – спросила жена, заметив, как Сончжэ вдруг будто бы заинтересовался дизайном тарелки.
– Может, нам купить новую посуду? Кажется, наша уже выглядит постаревшей.
– Это мамин подарок нам на свадьбу.
– А… Я, видимо, плохо рассмотрел. Тарелка в традиционном стиле, выглядит довольно роскошно. Очень подходит нашему дому.
Похоже, Сончжэ все лучше удавалось хитрить. К счастью, неловкую паузу прервал вдруг зазвонивший мобильный Ёну. На экране высветилось: «Мама». Почувствовав себя виноватым, Сончжэ закашлялся и выпил воды, а жена улыбнулась и ответила на звонок.
– Да, мам.
Взяв трубку и поднявшись из-за стола, Ёну оставила Сончжэ одного. Он глубоко вздохнул и принялся медленно ковырять рис ложкой, прислушиваясь к разговору жены из другой комнаты.
– Вы с папой едете вместе? Думаю, в доме Тэу вам будет удобнее. Там довольно просторно, на одну ночь вполне подойдет.
Из обрывков разговора Сончжэ догадался, что теща и тесть собираются в Сеул.
– Как только решите с датой, дайте мне знать. Хорошо, мам. Папе тоже передавай. – Поговорив с мамой ангельским голоском, как настоящая хитрая лисица, Ёну положила трубку и вернулась на кухню к Сончжэ.
– Хватит мучить себя, – сказала она, забирая у него тарелку.
– Нет. Я же ем.
– У вас заболит живот, сонбэ.
– Все в порядке…
Сончжэ не мог вот так признать, что она права, но и не особенно старался остановить ее. Он просто решил считать жену своим благодетелем.
– Что-то случилось? – осторожно спросил он.
– Родители собираются приехать в Сеул.
– Когда?
– В начале января.
– Поэтому ты сказала им переночевать в квартире у шурина?
– Подумываю забронировать для них номер в отеле.
– Зачем? Ведь у нас в доме полно места.
– Тогда будет неудобно.
– Неудобно?
– Вам, сонбэ.
– Мне нормально.
Ёну склонила голову, озадаченная его ответом. Прошло всего три недели с тех пор, как они решили не обозначать друг для друга никаких границ в доме. А ведь за последние два года она даже ни разу без спроса не заходила на территорию мужа.
«Человек, для которого было так важно его личное пространство, вдруг предлагает пригласить моих родителей переночевать у нас в доме? Что за непостоянство!»
– Вы серьезно?
– Как я могу шутить на подобные темы? – как ни в чем не бывало улыбнулся Сончжэ, приведя Ёну в еще большее замешательство. – Я сам позвоню тестю и скажу, чтобы они ехали прямо сюда.
Прежде чем Ёну успела ответить, Сончжэ достал свой телефон. Уже собравшись звонить, он вдруг остановился.
– Ах да, когда приедут твои мать и отец, нам придется спать в одной спальне. Нельзя, чтобы они поняли, что мы живем в разных комнатах. – Когда муж говорил это, у него почему-то загорелись глаза. – Нельзя заставлять твоих родителей беспокоиться.
Ёну сглотнула. В ее голове замелькали сцены сегодняшнего утра. Она должна была бы возмутиться, но почему-то не стала.
– Лучше я скажу им остановиться в гостинице.
– Хм, ну что за ребячество! Я сам разберусь.
Через несколько мгновений Сончжэ вежливо заговорил:
– Отец, как вы? Ёну сказала, вы в январе приезжаете в Сеул.
«Он найдет язык с кем угодно», – подумала девушка.
– Конечно, вы должны погостить у нас. Наш дом достаточно просторный.
«Просто неподражаем».
– Можете оставаться, сколько вам угодно.
Пока Ёну слушала, как муж говорит с ее родителями, ее сердце забилось быстрее. Так же вежливо попрощавшись, он положил трубку. С каждым днем появлялось все больше дел, которыми они занимались вместе.
– Секунду. Мне звонят.
Не успела девушка похвалить мужа за талант влиять на людей, как его телефон снова зазвонил.
– А, топ-звезда!
Сердце Ёну, прежде бившееся так быстро, резко остановилось, и у нее заболел живот. А все потому, что на свете существовала только одна топ-звезда, с которой
