Эрагон тоже поднялся.
— Ты — наш друг, Орик. Король ты или нет, мы с Сапфирой всегда рады поговорить с тобой. И ты прекрасно знаешь, что мы не болтливы, так что тебе не нужно беспокоиться, расскажем ли мы кому-то еще о нашей беседе.
— Да, Эрагон, я это знаю. — И Орик вдруг подмигнул ему. — И знаю, что ты, участвуя, можно сказать, в переустройстве нашего мира, все же сумел избежать паутины интриг, которую вокруг тебя сплели.
— Меня интриги не интересуют. И потом, в данный момент есть дела поважнее, чем какие-то интриги и сплетни.
— Это хорошо, что ты так думаешь. Всадник всегда должен стоять как бы в стороне от мирской суеты, иначе в нужный момент он не сможет принять правильного решения. Я вот раньше даже злился на то, как независимо держатся Всадники, но теперь многое понял и оценил их независимость. Хотя, возможно, всего лишь по весьма эгоистическим причинам.
— Но я вовсе не стараюсь стоять в стороне от обычной жизни, — возразил Эрагон. — Я же дал клятву верности и вам, и Насуаде.
Орик кивнул.
— Это верно. Но и варденам ты принадлежишь не полностью, не являешься их неотъемлемой частью. Как и часть клана Ингеитум, кстати сказать. Но, какова бы ни была причина этого, я бесконечно рад, что мы с тобой друзья и я могу полностью доверять тебе!
Улыбка скользнула по губам Эрагона:
— И я этому рад. Я тоже полностью тебе доверяю.
— В конце концов, мы ведь с тобой названые братья. А братья должны поддерживать друг друга, оберегать друг друга от врагов и предателей.
«Именно так», — подумал Эрагон, но вслух этого не сказал.
— Да, мы с тобой названые братья! — подтвердил он и хлопнул Орика по плечу.
24. Путь познания
В тот же день к вечеру, когда стало ясно, что Империя вряд ли решится атаковать варденов из Драс-Леоны, а в запасе еще было нескольких светлых часов, Эрагон и Сапфира отправились на площадку для фехтования, устроенную рядом с лагерем.
Там Эрагон встретился с Арьей — они теперь упражнялись каждый день — и стал расспрашивать ее о событиях минувшего дня. Но она отвечала кратко, хотя почти весь день провела на совещании с Насуадой и королем Оррином. Затем они вытащили мечи и заняли позиции друг напротив друга, договорившись, что для разнообразия на этот раз воспользуются щитами, чтобы сделать свой поединок максимально приближенным к условиям настоящего боя.
Они кружили по травянистой площадке короткими скользящими шагами, точно танцоры, нащупывая ступнями шероховатости почвы, не опуская глаз и не сводя их друг с друга.
Это была самая любимая для Эрагона часть поединка. Он чувствовал нечто глубоко интимное в этой возможности посмотреть Арье прямо в глаза, не отводя взора и чувствуя, что и она смотрит на него столь же пристально и внимательно. Пожалуй, это даже немного отвлекало Эрагона, и все же он наслаждался ощущением единства, возникавшего между ними в такие мгновения.
Арья нанесла удар первой, и уже через мгновение Эрагон понял, что согнут под каким-то неестественным углом, а клинок эльфийки был прижат к его шее сбоку и довольно болезненно вдавливается в кожу. Эрагон замер, Арья убрала меч и, позволив ему выпрямиться, недовольно заметила:
— Ты слишком небрежен.
— Просто я никак не пойму, как это ты ухитряешься всегда одерживать надо мной верх? — Эрагон был тоже не слишком доволен собой.
— А это потому, — отвечала Арья, делая выпад и стремясь поразить его в правое плечо, так что он был вынужден отпрыгнуть назад и прикрыться щитом, — что у меня более ста лет практики. Странно было бы, если бы я не владела мечом лучше тебя, согласен? Кстати, ты можешь гордиться уже тем, что время от времени все-таки наносишь мне уколы. Мало кто на это способен.
Брисингр просвистел в воздухе, и Эрагон нанес Арье рубящий удар в прикрытое доспехом бедро. Раздался громкий лязг металла о металл, и Арья, с помощью щита отразив удар, ответила весьма хитроумным приемом, угодив острием своего меча в правую руку Эрагона. По всей руке — от плеча до затылка — сразу пробежали леденящие искры боли.
Поморщившись, Эрагон чуть отступил, собираясь с мыслями. Особую сложность в поединке с эльфами представляла свойственная им невероятная скорость движений и сила удара. Они совершали такие прыжки, почти пролетая над землей, на какие не был способен ни один человек. А потому, если Эрагон действительно хотел на время обезопасить себя от выпадов Арьи, то всегда был вынужден отойти от нее шагов на сорок.
Но на этот раз отойти достаточно далеко от нее он не успел: двумя летучими прыжками она нагнала его. Волосы развевались у нее за спиной, как крылья. Эрагон развернулся, когда она была еще в воздухе, и попытался первым нанести удар, но она так ловко отклонилась, что его меч прошел буквально в волоске от нее, так ее и не задев. Затем Арья каким-то незаметным движением поддела краешком своего щита щит Эрагона и попросту отбросила его в сторону. И когда ее противник остался незащищенным, с невероятной скоростью нанесла новый удар. На этот раз ей удалось приставить острие меча ему под подбородок.
Широко расставленные глаза Арьи некоторое время находились совсем близко от лица Эрагона, и в этих глазах было столько дикой жестокости и решимости, что это его смутило, и он не сразу понял, как следует понимать ее внезапную ярость. Впрочем, это дало ему некоторую передышку, когда по лицу Арьи промелькнула неясная тень, и она, опустив меч, отошла от него.
Эрагон потер горло и с упреком сказал.
— Раз уж ты сама так прекрасно владеешь мечом, то почему меня этому не научишь?
Изумрудные глаза Арьи сердито вспыхнули.
— Я как раз изо всех сил пытаюсь это сделать! Но дело не в твоей ловкости, — и она похлопала мечом по правому плечу Эрагона, — а вот в чем. — Она постучала рукоятью меча по его шлему, который звонко загудел. — Я уже просто не знаю, как тебя еще учить. По-моему, только показывая тебе твои же ошибки снова и снова, пока ты не перестанешь их совершать. — И она снова звонко постучала по его шлему. — И я буду это делать, даже если мне придется до смерти тебя измучить.
То, что Арья с таким постоянством одерживает над ним победу за победой, чрезвычайно уязвляло гордость Эрагона. Настолько уязвляло, что он боялся в этом признаться даже Сапфире. К тому же именно это заставляло его сомневаться в том, что он когда-либо сможет победить и Гальбаторикса с Муртагом — особенно если ему не повезет и он будет вынужден сойтись со столь сильными противниками без Сапфиры и не применяя магии.
Отступая от Арьи, Эрагон споткнулся о пень и совсем разозлился.
— Ну? — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Продолжай в том же духе, — и немного присел, готовясь к очередной атаке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
