В реальном мире тело вендиго выглядело сморщенным, как мешок с костями. Дух некоторое время неподвижно стоял рядом, а потом, выдернув из тела трубу, откинул ее в сторону.
— Тьма ушла, — сказал он так, чтобы Сэм смог его услышать.
— Ты сделал даже больше, чем я осмелился бы попросить, дух, — сказал Вернер. — Я не могу придумать большей благодарности, чем дать тебе свободу.
— Ты сделаешь это для меня? Я все еще должен тебе некоторые услуги.
— Мы боролись против общего врага. Ты мне ничего не должен и я ничего не буду просить у тебя. Ты свободен.
— Честь тебе, человек, — сказал дух и растворился, словно его и не было.
С помощью режима астральной разведки Сэму удалось посмотреть на его уход. Он хотел. Он отчаянно хотел узнать, по какому пути пойдет дух. Но, почему-то, это вдруг показалось Сэму неправильным.
Тогда Вернер вернулся в реальность и пополз мимо останков вендиго к Харт. Ее дыхание было рваным и слабым. Сэм поспешил, хотя знал, что делает только хуже своим ранам. Однако сейчас боль — слишком малая цена, чтобы оказаться рядом с эльфийкой. Когда он подполз к ней ближе и дотронулся ладонью до лица, он увидел, что Кэтрин плачет. Она вздрогнула от прикосновения и открыла глаза. Как только Харт распознала Сэма, она попыталась поднять руку.
— Браслет, — тихо выдохнула она.
Стараясь не причинять ей боли, Сэм расстегнул манжету, закатал рукав и увидел браслет с логотипом «ДокВагон», расположившемся вдоль браслета. Только после Вернер обратил внимание на то, что цветом платины браслет, все же, сделан из прочного пластика.
— Не выходи без него из дома, — попыталась улыбнуться Харт, что исчерпало силы эльфийки.
Вернер обнаружил крохотную кнопку на браслете и нажал на нее, вызывая экстренную медицинскую помощь.
Да и свои раны подорвали силы Сэма. Если бы он не пополз к Кэтрин, он мог бы выжить, но ему хотелось, чтобы выжила Харт. Ведь она рискнула своей жизнью, останавливая вендиго, чтобы спасти Вернера и дать ему время для того, чтобы тот вызвал духа.
— Почему? — спросил он.
— Хотела бы я знать, — ответила Кэтрин.
И потеряла сознание.
Глава 43
Когда Дженис добралась до нужного этажа, здесь уже было тихо, и это заставило ее еще больше нервничать. Она слышала последний крик Дэна. Он был настолько полон боли, что Дженис стала опасаться за свою безопасность. Что с ним могло случиться? Ведь он сильнее любого шамана.
Она осторожно обошла дыру в полу. В отличие от шахты лифта, присутствия колдовства здесь почти не ощущалось. Пол был пробит чем-то настоящим, реальным.
Сквозь дыру повеяло запахом крови. Дженис осторожно заглянула вниз и тут же отшатнулась, увидев перемешанные с мусором человеческие останки и знакомые лохмотья Верховного друида.
Кроме этого Дженис ощущала и другие запахи. Они были слабыми — система климат-контроля работала вовсю, проветривая помещение, да и со стороны разбитого окна веял свежий, уличный воздух. Тем не менее, Дженис не могла отследить, откуда точно исходят чужие запахи. Один мужчина, его запах показался Дженис смутно знакомым. И женщина. Этот запах для Дженис оказался новым. Присутствовал так же озоновый привкус машин, подобных той, что в лифтовой шахте свалилась ей на голову. Этих запахов было много, и все они пахли одинаково, а значит, где-то здесь могут скрываться еще несколько подобных аппаратов. К тому же, эти убийственные машинки были достаточно маленькими, чтобы эффективно прятаться среди обломков и уцелевшей мебели.
Запах, который она хотела уловить в полной мере, казался еле уловимым.
Вдруг она услышала высокотональный писк. Он был за пределами звукового диапазона норма, а может даже, эльфа. Наверняка какой-то сигнал. Дженис знала, что в резиденции нет ничего такого, что может излучать подобный звук, значит, устройство принадлежало врагу. Дженис внимательно прислушалась, потом отошла в сторону на пару шагов и снова прислушалась. Звук шел откуда-то с восточной стороны святилища. Она осторожно двинулась в сторону источника.
По мере того, как она подходила ближе, ее опасения возрастали. Запахи чужаков усиливались, чуть позже к ним присоединился запах Дэна. Но мгновенная вспышка облегчения сменилась еще большей тревогой — Дэн не позволил бы продолжать работать неизвестному устройству, если бы был в состоянии остановить его. Хуже того, Дженис почувствовала длительное покалывание колдовства.
Она остановилась в паре шагов он места, где кровь забрызгала пол и стены. Чуть дальше в стене она увидела пролом, и оттуда раздавался шепот мужчины, уверявший кого-то, что все будет хорошо. Это был чужой голос — не Дэна. Дженис осторожно подкралась к краю пролома. Осторожно заглянув в него, она увидела то, что чуть не разорвало ей сердце. Тело Дэна лежало, растянувшись на полу. Его настоящее тело. Оно превратилось в нечто худое, с выпирающими из-под слипшегося от крови белого меха, костями. Дженис увидела огромную рану на левом плече и огрызок правой руки. Та рука, которой он обычно так нежно перебирал ее мех. Где остальное, она не увидела.
Осторожность и страх Дженис исчезли без следа. Закричав, она выбежала из укрытия и бросилась к телу Дэна. Он все еще был здесь. Она не хотела верить в то, что он мертв, но глаза видели только кровь и раны. Уши не слышали его дыхания, а руки, прикоснувшись к телу, уловили только холод. Он был таким холодным, словно пролежал здесь несколько дней. Из глаз потекли слезы, Дженис зарыдала, не слыша и не видя, что происходит вокруг. Она чувствовала под ладонями холод и отказывалась верить в то, что чувствовала. Это было не правильно. Дэн не мог быть мертвым.
— Твою мать, Твист! Он позвал свою подружку.
Эти слова прервали горе Дженис. Они были предназначены шаману-норму, сказаны были тихо, шепотом, но Дженис услышала их. Она подняла голову и, сквозь слезы, впервые посмотрела на незваных гостей.
Женщина лежала у стены, еле живая, почти мертвая. В мужчине, даже затуманенным взглядом, Дженис опознала шамана, того, которого видела в режиме астральной разведки. Он призывал духа бороться против Дэна. Хоть лицо мужчины и кривилось от боли, он изо всех сил старался держаться так, словно с ним все в порядке. В одной руке он держал кинжал красно-золотого металла. Другого оружия у него не было. «Нужно стараться избегать его колдовства», — вспомнила Дженни.
Рядом с ним стояла одна из тех машин с пистолет-пулеметом, спрятанным в башенке. Ствол направлен прямо на Дженис.
Вне всякого сомнения, это были те, кто забрал у нее Дэна.
Дженис встала с колен, но продолжала сидеть на пятках. Взгляд уловил движение башни дроида. Не обращая на него внимания, она протянула ладонь к лицу Дэна и закрыла его глаза, после чего позволила пальцам задержаться на его губах. Они украли его улыбку. Они остановили его сердце.
Дженис спрятала свое намерение за иллюзией, словно продолжает скорбеть над телом Дэна. Сама же приготовилась к атаке.
Они умрут!
Дженис вскочила.
Как только она начала движение, иллюзия рассыпалась в прах. Убийцы, наконец, отреагировали, но было уже поздно. Пистолет-пулемет в башенке дроида не смог повернуться достаточно быстро, чтобы выпущенные пули попали в нее. Шаман оказался слишком слаб, чтобы противостоять ей. Дженис прыгнула, предвкушая момент, когда начнет разрывать убийц на куски.
И вдруг врезалась в невидимую стену, в результате чего мощный, смертельный прыжок превратился в бесславное падение на пол. Разумом, и так балансировавшим на грани безумия, Дженис почувствовала, что со стороны мертвого тела Дэна исходит нечто странное.
Когда она обернулась к мертвому телу, обнаружила, что его голова слегка повернута в ее сторону. Ей также показалось, что его веки слегка приоткрыты, хотя Дженис и не могла увидеть блеска его глаз.
Она вернулась к нему, поцеловала в губы и вздрогнула. Губы оставались холодными, грудь — неподвижной. И все же, несмотря на это, он заговорил.
