Конечно, прежде всего я прикипел к голограммам современных прототипов кораблей для перелёта. К слову, были здесь не только прототипы. Были аппараты, на которых отрабатывались те или иные операции грядущего эпохального действа. И были они не в виде голограмм, а вживую.
Половину огромного ангара занимали эти монструозные сооружения, только отдалённо напоминающие привычные космические корабли. Потрясало, что они были не в натуральную величину, вернее, изначально созданными меньших размеров, чтобы отработать какие-то технологии, для которых масштаб был несущественен. Я долго стоял у одного из аппаратов, любовно гладя его гладкую, до скользоты, обшивку. Лишь после этой медитативной процедуры погрузился в изучение представленных в другой половине зала информационным массивов.
Подготовка грядущего контакта с соседней галактикой велась в Республике последние… четыреста тридцать лет. Больше четырёх сотен лет Республика методично вела исследования! Эта методичность и скрупулёзность поражала воображение. Так же в своё время «вызревала» генетическая программа, которая в результате перевернула жизнь всего звёздного образования — да и всего человечества, чего уж там…
Основная проблема миссии состояла в непрекращающемся разлёте галактик. Они постоянно отдалялись друг от друга с поистине чудовищными космическими скоростями. Это порождало неимоверные сложности с позиционированием в пространстве. Республиканкам банально не хватало реперных точек.
Обманчивая светимость звёзд, которые на деле оказывались совсем другого класса и массы. Треклятая скорость света, которая не давала снять существующую в настоящий момент картинку. Постоянное разбегание галактик и объектов внутри них, на которое следовало брать погрешность при расчёте прыжка. Одним словом, чтобы осуществить прыжок в другую галактику, требовалось её предварительно изучить настолько, чтобы быть полностью уверенным в точке выхода. В идеале — создать автоматизированные станции, транслирующие достоверную информацию через систему космической подпространственной связи. Сигнал через подпространство проходил существенно быстрей материи, почти мгновенно, так что главное было — закрепиться и организовать стационарные «маяки», то есть те самые реперные точки.
Длительность исследований как раз и была связана с неопределённостью в точках. За эти сотни лет было безвозвратно потеряно бессчётное количество исследовательских автоматических аппаратов. Но республиканки не унывали, они продолжали грызть этот гранит. Тратить бессчётные ресурсы, терпеть поражение за поражением, но продвигаться вперёд. Как раз на каком-то из этапов исследований республиканки овладели принципами свёртывания пространства, которые были незамедлительно внедрены в систему защиты собственных территорий. Вот так внешне дурацкие и никому не нужные, кроме энтузиастов, исследования привели к созданию самой мощной за всю историю человечества системы оборонительных сооружений. Теперь уже в космических масштабах.
Отдельной проблемой шли вопросы материалов, а также вопросы поведения разумных и вообще жизни в условиях длительного прыжка. А прыгать там приходилось не часами и не днями, а месяцами. То есть жить всё это время в подпространстве, а не в куда более привычном и понятном реальном космосе.
В общем, я в очередной раз впечатлился упёртостью республиканок, но теперь уже не в сиюминутных вопросах, а в вопросах стратегии на десятки и сотни лет. И что самое поразительное, результаты были! По прогнозам, Республике нужно было ещё сто-сто пятьдесят лет, чтобы построить рабочую модель доставки человека в соседнюю галактику и создать необходимый для этой цели корабль.
Вторая экспозиция произвела на меня столь сильное впечатление, что даже бьющая через край сексуальная энергия кошек под боком не могла вывести из глубоких раздумий о судьбах человечества. Против ожидания, валькирии отнеслись к моему состоянию с пониманием. Они были умными девочками, прекрасно представляли степень ошеломления несведущего человека от масштаба республиканских свершений и её глобальной миссии. Но вечером их терпение кончилось, и меня во второй раз разложили совместно, чтобы даже думать не мог ни о чём постороннем — не то что говорить!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сноски:
(4) Рил (рила) — официальное обращение к должностному лицу. Имеет много лексических оттенков, но больше всего созвучно советскому «товарищ» или универсальному «гражданин», точнее — «гражданин начальник».
(5) Помощница — второе лицо на корабле Экспансии Конгломерации Метиллия после капитана. Аналог первого помощника.
Места боевой славы Валери О`Стирх
Следующие несколько дней на планете, а потом и в космосе, слились для меня в сплошное смазанное пятно. В это время я сполна ощутил, что такое — принадлежать стае. Кошки не выпускали меня из своих цепких коготков ни на секунду, ни на долю секунды. Сначала Тина, Милена и пара Старших. Потом к ним присоединилась ещё пара. Вшестером, если не считать юную О`Стирх, меня взяли в плотнейший оборот, и стало понятно, что до того Ми с Дианой просто давали мне время акклиматизироваться, собраться с духом, вновь почувствовать вкус к жизни, теперь же настало время тяжёлой артиллерии.
Всё время я не вылезал с татами, а если и вылезал, то только для того, чтобы принять совместную ванну, душ или покувыркаться в постели. Хотя постель тут — собирательный образ. Мы кувыркались где только можно… и нельзя. Даже в генераторной как-то трахались. Этим бестиям вообще всё было фиолетово, кроме самого процесса. Да и реализация этого сексуального угара была на высоте. Кошки устроили что-то вроде эстафеты. Они передавали меня друг другу, но когда состоится очередная передача, я мог только догадываться. Для меня самого всё происходило спонтанно и неожиданно.
В какой-то момент поймал себя на мысли, что всё происходящее живо напоминает мне похождения маленького котёнка. Когда-то у меня был такой, ещё в прошлой, земной, жизни. Так вот, он просто обожал затаиваться где-то, а потом, стоило зайти в комнату, напрыгивал из совершенно немыслимых мест. Валькирии в своём неуёмном сексуальном аппетите казались такими же котятками, только их нападения были куда весомей кошачьих, и после них девочки не спешили убегать для организации очередной «засады». Они возникали из ниоткуда, набрасывались на меня прямо там, либо брали под ручку и тащили в более подходящее место, и наш нескончаемый марафон продолжался. Кстати, именно с кошками я вообще прочувствовал смысл этого понятия — «сексмарафон». До того как-то не уделял ему должного внимания. Можно сказать, безбашенные республиканки вдохнули в это слово новый смысл, так что оно заиграло новыми красками сокрытых до того смыслов.
Только однажды я вынырнул из безумия нашей непрекращающейся игры. Случилось это во время отбытия с Метиллии. У оливковокожих, как оказалось, была целая масса условностей, поэтому сразу взлететь нам не удалось. Мы ждали. Яхту как раз вывели за обшивку, и теперь к ней уходил длинный коридор шлюза, отчего она казалась новорожденным ребёнком, с ещё не обрезанной пуповиной.
Движимый собственным любопытством, я открыл голограмму окружающего станцию пространства. Нашёл наш маленький в масштабах рукотворного сооружения кораблик. Приблизил, насколько позволяли внешние камеры, и насколько это было разумно, чтобы что-то увидеть, помимо фактуры металла. Так и стоял, глубоко задумавшись, только менял ракурсы и виды яхты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Неожиданно один из ракурсов показал подлетающий к стыковочному узлу военный борт. Фрегат. Пошевелив ползунком позиционирования, я «увидел» оба корабля рядом. Сходство потрясало. Военный фрегат и… космическая яхта Высшей валькирии. Что у них может быть общего?..
Из задумчивости меня вывела Тина. Девочка подошла сбоку и тут же ткнулась бедром в моё бедро, а её ручка привычно, по-хозяйски, подхватила мою руку.
— Скажи, Тина, у тебя тоже такая красавица есть?..
— Нет, — фыркнула девочка.
