- Иди!
Иду.
- Стой!
Останавливаюсь. Чужие пальцы развязывают узел у меня на затылке. Повязка падает с глаз.
Подвал. Большой просторный подвал, переоборудованный в спортзал. Источник света - керосиновые лампы вдоль стен. В их неярком свете блестит дерматин боксерских мешков. Мешков маловато - всего четыре, по одному мешку в каждом углу. Вдоль стен справа и слева стоят в ряд, навытяжку, подростки в черных комбинезонах с капюшонами, скрывающими лица. Рядом с боксерскими мешками по углам помещения люди в разноцветных костюмах. С автоматами Калашникова в руках. Сзади, за спиной, в левом углу мужик в синем балахоне, в правом - мужчина в коричневом. Впереди тоже двое цветных - слева оранжевый, справа - фиолетовый. Все четыре автоматных ствола смотрят на меня.
Впереди у стены установлена шелковая ширма в псевдояпонском стиле. Где вы, пятидесятые годы, когда подобные ширмы отгораживали девичьи кровати в рабочих общежитиях? Пятидесятые отгремели рок-н-роллом, а ширма, вот потеха, пригодилась. Намалеванные на шелке тигры создают необходимый восточный колорит.
Рядом с ширмой, сбоку, стоит еще один ниндзя - в белых одеждах.
Старый знакомый, красный ниндзя, отошел к стене у меня за спиной.
Выходит, ошибся я насчет подземного хода. Это был не подземный ход, а вход в подземелье. Скучно, господа. И подобные зловещие подвалы я тоже повидал на своем веку. Единственное новое ощущение трудно передать словами. Однако попробую.
Представьте себе больничную палату сумасшедшего дома, в которую врачи собрали всех безумных, называющих себя Наполеонами. А теперь представьте, что в эту палату входит настоящий Наполеон Бонапарт...
Кто же здесь за главного? Рискну предположить, что это Белый. Церемонно кланяюсь Белому, вежливо произношу:
- Я принес деньги. Шесть тысяч долларов в обмен на похищенного.
Тишина. Белый никак не прореагировал. Хотя нет. Вот он встрепенулся и ушел за ширму. Голос из-за ширмы:
- Дзэнин спрашивает: что означают твои слова про клан Тогакурэ?
Ага! Все понятно! Как же я мог забыть? По идее, дээнина должны знать в лицо только чунины. Рядовые бойцы (генины) не удостаиваются чести лично лицезреть руководителя, вот он и спрятался за ширмой, а для пущей конспирации (чтобы и голоса его никто лишний не узнал) слова дзэнина озвучивает Белый подручный.
- Я не вправе сказать более, чем я сказал.
Действительно, что я могу еще сказать про клан Тогакурэ? Пересказать его историю? Нести бредятину, подобную той, что вешал мне лапшой на уши покойный братишка Федя Храмов? Лучше отделаться таинственным и многозначительным: "Я не вправе". Это загадочно, это интригует, и любой из тех, что находится сейчас в зале, волен трактовать мое многозначительное заявление сообразно со степенью своего сумасшествия.
- Ты ниндзя?
Голос Белого принял угрожающий оттенок.
- Да, я ниндзя, - отвечаю торжественным тоном.
- Генин?
- Чунин.
- Каков цвет твоего ги?
Что значит "ги"? Вспомнил - московские каратеки-полиглоты так называют одежду для занятий боевыми искусствами. Что мне ответить? Ниндзя отродясь не наряжались в разноцветные маскхалаты. Градуировка по цвету - местное изобретение. Конечно, коржанский дзэнин распустил слух: дескать, цветные одежды - великая тайна истинных ниндзя. Значит, меня сейчас проверяют на принадлежность к "истинным". Попробую не ударить в грязь лицом.
Если предположить, что здешние чунины - бывшие сенсей карате, то логична версия с аналогами цветных каратешных поясов и разноцветных ги.
Как там, в карате, величаются разряды? Кажется - кю. Восьмому кю соответствует белый пояс, седьмому - желтый и так далее, вплоть до коричневого. Черный пояс это уже не кю, это дан (в спортивных федерациях поиметь дан означает получить звание мастера спорта).
Концы с концами и сходятся, и одновременно не сходятся. Цвета - плагиат из классики карате, их значение - фантазия дзэнина из города Коржанска.
Организаторы секты ниндзя (или правильнее сказать - банды?) ощущали дефицит в символике и атрибутах и разрешили эту маленькую проблему попросту - чего не знали, то сочинили и объявили плоды своего творчества "истинными секретными таинствами".
Опошленные кинобоевиками понятия "белый ниндзя" и "черный ниндзя" здесь совершенно ни при чем. В кино белый ниндзя - хороший, черный - злодей. Почему так повелось? Объясню. В древних трактатах по искусству шпионажа есть такие понятия, как "шпионы жизни" и "шпионы смерти". Досужие сценаристы обозвали их, соответственно, белыми и черными. Между тем шпионы смерти - это ниндзя, сознательно жертвующий собой ради достижения высшей цели.
- Мое ги красного цвета, - отвечаю я уверенным голосом.
А почему бы и нет? Тот мужик с клеймом на лбу одет во все красное. Будем считать, что мы одного уровня. И мне спокойнее, и ему не так обидно.
Выслушав и переварив мой ответ, дзэнин за ширмой задал вопрос голосом своего Белого глашатая:
- Зачем ты оскорбил моего посланника?
Имеется в виду, как я понял, похабное словечко, вырезанное осколком стекла на лбу у посланника. Отвечаю на этот раз абсолютно честно, лишь самую малость покривив душой:
- Тогда я не знал, что он мой брат - ниндзя. Я думал, он просто бандит...
На самом деле я уже тогда начал обо всем догадываться, и даже еще раньше, сразу же после того, как мальчик-шпион пытался покончить с собой.
- ...Я боялся, что принесу деньги в лес, и бандиты меня убьют без всяких разговоров. Оскорбив члена банды, я надеялся вызвать у него желание низменной мести. Надеялся спровоцировать бандита на поединок. Вы, братья ниндзя, понимаете - исход подобного поединка предрешен. Ниндзя не умеют проигрывать. Не так ли, уважаемый оякатасама?
Оякатасама - японское слово, означающее "глава клана", синоним слову "дзэнин".
Главарю за ширмой слово "оякатасама" явно незнакомо. Оно его озадачивает, в нашем диалоге возникает пауза.
Нагло осматриваюсь по сторонам. Получаю множество информации для размышления, спешно ее анализирую.
По правую руку вдоль стены восемнадцать подростков, по левую шестнадцать. Возраст - от четырнадцати до двадцати - двадцати трех. Две трети подростков смотрят пустыми, безумными глазами. Разыгрывающийся здесь фарс они воспринимают совершенно серьезно. В принципе довести человека до состояния так называемого зомби элементарно просто. Методика провокации психических расстройств давно уже апробирована алчными лидерами тоталитарных сект и их приспешниками. Поменьше сна, побольше медитаций (сидения в позе лотоса и сосредоточения на процессе дыхания), обожествление наставника гуру, формирование новой системы ценностей, в которой преданность - главное достоинство, и т. д. и т. п. Но далеко не все подростки из присутствующих здесь прошли полный курс промывки мозгов. Во многих глазах я вижу вполне осмысленное выражение. Кто-то из мальчишек боится, кому-то интересно. А вот в глазах тридцатипятилетних (ориентировочно) мужчин в цветных комбинезонах легко читается неприкрытая циничная усмешка. Мол, мы все понимаем. Здорово ты, фрукт столичный, извернулся. Ломаешь комедию нам под стать. Врубился, падла, как мы пацанов охмуряем, въехал в тему и гоношишься, думаешь, самый хитрый.
Голос Белого прерывает мои размышления:
- Ты принес деньги?
- Да. Я уже говорил.
- Бросай их сюда, мне.
Так сказано, будто забыли про наручники на моих запястьях. Издеваются, ждут, что я сам напомню про браслеты и напорюсь на вопрос: "Если ты ниндзя, неужели ты не можешь освободиться от оков?" Сами небось освоили какой-нибудь фокус с игрушечными наручниками из набора иллюзиониста-шарлатана и не раз демонстрировали его доверчивым пацанам. Теперь хотят меня разоблачить на глазах юной публики.
Спокойно опускаю руки по швам. Наручники с глухим стуком падают на пол.
Так и есть. Пацаны подобное уже видали. С их стороны никакой особой реакции, а вот зрачки у разноцветных сенсеев удивленно расширились.
Белый вышел из-за ширмы. А ну как баксы у меня были бы не в пакете, а россыпью? Пришлось бы тебе, любезный, подойти поближе и забрать купюры из моих умелых опасных рук. К сожалению, баксы завернуты в газету и перевязаны ниткой.
Лезу в карман за деньгами. Автоматные стволы оживают, прицелы корректируются. Что ж вы, братцы? Как детей зомбировать, так вы ниндзя, а как со взрослыми дело иметь - сразу же пушки наголо, будто простые бандиты?
Что ни говори, а бандюк остается бандюком и во фраке миллионера, и в рубище нищего, и в карнавальном цветастом костюме японского ниндзя.
Бросаю пакет с баксами Белому. Он ловит и перебрасывает за ширму.
- Оружие в карманах есть? - спрашивает Белый.
- Есть, - отвечаю я.
Ха! Такого ответа он не ожидал (и никто не ожидал). Купились на сдачу арсенала в лесу. Между тем обидеться на меня и прошить автоматной очередью нельзя. Я честно признался, я хороший.
