вышла из транса, вызванного электронной почтой, и моргнула, увидев время на своем телефоне. Было далеко за полночь, а я все еще не написала Оуэну, как обещала родителям.
Я поставила компьютер на тумбочку и сползла с кровати. Свернувшись калачиком на боку, я вытащила телефон и отправила страшное сообщение. Это было просто.
Я: Добралась до Флориды. Мы можем позавтракать утром? Ты выбираешь место.
Текстовые точки танцевали, затем остановились, а затем снова танцевали около пяти минут, прежде чем он отправил свой ответ.
Оуэн: Хорошо.
Потом он прислал адрес и время.
Я долго смотрела на его ответ, на самом деле не видя его, вообще не думая об Оуэне. В итоге, я открыла другое текстовое поле. То, которое предшествовало моему незабываемому дню на Фестивале еды и вина. После инструкций Уилла о том, куда идти и где встретиться с ним, чтобы попасть внутрь, сообщений не было. Но пришло время кое-что к ним добавить. Было несправедливо по отношению к моему сердцу оставлять эти сообщения там, где они были, на пороге, возможно, самых замечательных дня и ночи в моей жизни. Моя история продвинулась дальше… так что тексты тоже должны быть.
Было уже за полночь. Это было глупо, но я знала, что он не будет спать. Я знала, что бар закрылся не так давно, и он либо заканчивал уборку, либо просто поднимался наверх, в свой лофт.
Я: Я должна сделать признание…
Я вздрогнула, мое сердце бешено колотилось о грудину.
Я: Я украла твою футболку.
Я наблюдала за пляской текстовых точек с большим страхом, чем с Оуэном. Гораздо больше страха. И паники. И надежды. Что такого было в этих чертовых точках? Почему телефонные компании вообще добавили их? Нам было гораздо лучше ничего не знать. Не зная того, что нам нужно было знать. На данный момент это была просто пытка.
Они исчезли. И тогда я действительно поняла, каково это — страдать. Он не собирался отвечать, потому что не хотел меня слышать. Я все испортила.
Внезапно появилось сообщение, и я была так переполнена облегчением, что сначала даже не мог понять, что он сказал. Будь проклята напряженность, связанная с перепиской. Это на самом деле собиралось убить меня.
Уилл: Мне было интересно, куда ты ее положила. Я выставлю тебе счет. Можешь перевести безналом.
Я улыбнулась, в то время как горячие слезы выступили в уголках моих глаз. Он был тем редким человеком, который не использовал эмодзи или какие-либо знаки препинания, кроме точки. Я могла слышать его сухое поддразнивание на всем протяжении расстояния между нами.
Я: Не уверена, что могу себе это позволить. Похоже на коллекционное издание.
Уилл: О, это так. Тебе следовало взять ту бутылочку с пивом и продать её. Тебе придётся взять кредит прямо сейчас.
Я: Вы нашли кого-нибудь, кто заменил меня с моими превосходными навыками?
Уилл: Никто не мог заменить твоё присутствие. Хотя Чарли теперь гораздо меньше нервничает, потому что стаканы не бьются каждую ночь.
Я была не тем человеком, который мог бы воздержаться от смайликов. Поэтому я отправила того, у которого высунут язык.
Уилл: Мы заставили его сделать это.
Я: Кого? Чарли?
Я была действительно шокирована.
Уилл: Да, ему нужно было чем-то заняться. Он ужасен почти во всем, но это гораздо хуже.
Я: Сначала я тоже была ужасна. И посмотри, во что я превратилась.
Уилл: Ада продолжает мне говорить именно это.
Удивительное количество гордости наполнило мою грудь. Мне не суждено было вечно быть официанткой, но я была так рада, что осталась с этим. Ладно, я, вероятно, закончила свою блестящую карьеру в лучшем случае посредственно, но я овладела навыком, который был действительно трудным и сложным. И научилась ценить алкоголь и еду совершенно по-новому.
Я: Он освоится с этим. Заставь его платить из своего кармана за все напитки, которые тебе приходится переделывать — очень эффективный стимул.
Уилл: Ха! Я действительно мудак.
Я: Нет, на самом деле это не так.
Последовала долгая пауза, прежде чем текстовые точки снова начали двигаться. Достаточно долго, чтобы мое сердце подпрыгнуло к горлу, а пальцы начали дрожать. Неужели я сказала слишком много? Был ли он полностью раздражен тем, что я ему писала?
Уилл: Я должен кое в чем признаться…
Я перестала дышать, думать и жить. Я была просто застывшим кусочком предвкушения, ожидая, что он скажет дальше.
Уилл: Я не стирал свои простыни с тех пор, как ты осталась на ночь. Они все еще пахнут тобой.
Я не знала, что сказать или сделать. Инстинкт подсказал мне сесть в машину и мчаться обратно в Дарем. Но как бы это помогло чему-нибудь? Нет, сначала я должна была наладить свою жизнь. И если бы было место для Уилла после…
Его бы не было. Конечно, этого не было бы. Его жизнь была там. Моя была…
Я: Наверное, поэтому я и сплю в твоей футболке.
Мое сердце стучало в груди отбойным молотком. Я не писала ему смс, чтобы начать признаваться во всем. Это было плохое решение. Я оттолкнула телефон. А потом, когда он завибрировал с текстовым уведомлением, я сразу же подняла его.
Уилл: Спокойной ночи, Новенькая
Я: Спокойной ночи, Уилл.
ГЛАВА 20
Оуэн выбрал бистро на берегу океана, которое могло похвастаться девятью различными видами яиц «Бенедикт» — его любимыми. Оно было зажато между высокими зданиями, где продавались квартиры на берегу океана для богатых и пенсионеров. Заведение было красивое, но в то же время казалось слишком глянцевым этим ранним утром. На самом деле это очень напомнило мне Оуэна.
Он занял столик во внутреннем дворике, и хотя жары и влажности было достаточно, чтобы даже волосы на моих руках завивались, бриз с океана делал утреннее солнце живым, а вид на синий-синий океан и бесконечный золотой пляж был абсолютно захватывающим.
Он уже ждал меня, когда я вошла. Я обошла стойку администратора и направилась прямо к нему. Он встал, чтобы обнять меня, но я протянула руку и остановила его. Его отвергнутый щенячий взгляд когда-то давно подействовал бы на меня, но не сегодня.
Так что, по сути, у нас было действительно неловкое начало.
— Я здесь не для того, чтобы мириться с тобой, — сразу же сказала я.
Обида превратилась в раздражение. Перемена в его поведении была такой быстрой и неожиданной, что я задалась вопросом, знала ли я его вообще когда-нибудь. Или мы всегда были незнакомцами с разными жизнями.
— Ого, Ло, и тебе
