и дернул на себя. Я даже не поднялась, а больше пролетела эти несчастные несколько сантиметров, чтобы уткнуться в знакомую грудь носом. Я утонула в его хватке и ногтями зацепилась за спину, чтобы не упасть.
Рома с таким шумом выдохнул, что на каких-то пару секунд я оказалась оглушена.
– Он наш! Твой и мой! – он несильно встряхнул меня и заставил посмотреть в глаза. Я слышала четкий, громкий стук его сердца, – он живет с нами, он любит нас. Саша тебя называет мамой, а не ее.
Я улыбнулась. Почти искренне. Да, все верно, вероятно так и есть. Это даже казалось правдой. Только Рома не хотел показать страх, а я догадалась об этом его страхе.
– Ты сам веришь в это? Ром, ты в это веришь? Ты не бойся сказать мне правду. Я уже ничего не боюсь, – из ослабевшего захвата я высвободила руку и погладила его по щеке, – Саша очень маленький, он не понимает кто мама, а кто папа. Кого он чаще видит, тот ему и роднее.
– Саше нужна нормальная семья.
– Ты считаешь нормальной семьей, когда видеться с матерью разрешают только по выходным? – ладонями провела по скулам.
– Ты ничего не знаешь...
– Так расскажи, чтобы знала...
Рома окончательно разжал руки, выпуская, с силой растер лицо, а затем дотянулся рукой до моего платья и протянул его мне.
Его горячая ладонь обжигала мои дрожащие пальцы.
Мы вышли на балкон.
– Ром, наверное, впервые за это время я буду откровенной, – я собиралась с мыслями, разглядывая ночные очертания города. Обняла себя за плечи, спасаясь от прохладного ветра, пробиравшегося под одежду. Как же все это было неправильным! Нам давно требовалось поговорить на чистоту, излить душу и принять обоюдное решение, – очень больно знать, что родить от любимого мужчины я не смогу, но я смирилась. И больше даже не стану пытаться. Видишь, – усмехнулась, – Саша мне в какой-то мере помог, спас. Ты не думай, я не наивная, в дочки-матери игра не для меня. Но я частично поверила. Ром, у меня появилась надежда, – я обернулась на него, Рома сидел как неживой. Застывшее лицо стало практически серым, уголки губ подрагивали, а в руке тлела зажженная сигарета, – да, генетически Саша не мой сын. Но, если родня мать от него отказалась? Так, почему же нет? Правда? А сейчас? Сейчас оказывается, что никто от Саши не отказывался. Как так, Рома?
Моих вздернутых в стороны рукам, коснулась мощная грудь. Беспокойные глаза скользили по моему залитому от слез лицу. Рома сделал еще шаг и невесомо притронулся подушечками пальцев к моей руке. Мне хотелось спрятаться в его объятиях и он, будто поняв, потянул меня за запястье, усадил к себе на колени, сам устроившись в дальнем белом кресле.
– Дашенька, я все сейчас объясню. – Его голос дрожал, – многие считают меня сволочью, но мне похеру. Для всех хорошим не будешь. Я терпеливый человек. И я прощал Ане многое, потому что она, сука, была беременна. Она долго проверяла мою выдержку и довела до такого состояния, когда на любое ее действие у меня появилась аллергия.
Я наклонилась и прижалась носом к его плечу.
– Любимый, ты должен думать в первую очередь о сыне, а не о мести его матери.
– Это не месть, моя хорошая. Совсем не месть, – Рома отодвинул меня и прижался ладонями к лицу, нежно коснулся губ, – все гораздо сложнее. Аня должна была дать согласие на развод. И она дала бы! – со злостью выдавил из себя, – мы должны были встретиться, – Рома снова замолчал, схватил пачку сигарет, но передумал, с шумом бросил ее на столик и откинулся головой на спинку кресла, закрыв глаза, – но случилось непредвиденное... когда твоя жизнь рушится, тебе не до разводов, – прохрипел он, зарываясь в ладонях, – Дашенька, мне жить не хотелось, я же не знал, что потом эта тварь даст заднюю.
– Аня отказалась продавать ребенка?
– Нет, – с шумом выдохнул любимый, провел рукой по лицу и посмотрел на меня, – я опомнился буквально за несколько недель до ее родов. Приехал к ней домой, говорю давай мол так и так подписывай, а там ее мать, – стиснул зубы. – Уверен эта она провела с ней воспитательную беседу. В общем, Аня сказала, что сначала родит ребенка, а потом все остальное.
– Зачем? – прошептала я севшим голосом.
– Откуда я знаю? – Рома не выдержал, резко и громко отреагировал на мой вопрос, но мгновенно взял себя в руки, продолжив говорить тише, – затеяла, сука, непонятную игру. Я не хотел Сашу сразу к нам вести, мне было очень важно, чтобы ты немного пришла в себя, поэтому оставил сына у нее, пристроив к ней Лизу, чтобы та о нем заботилась.
– Почему суд настроен против Ани?
– Да потому что она никудышная мать. К тому же, эта тварь все же подписала все бумаги, – зло рассмеялся он, – сразу, на второй день после родов, и у меня даже мысли не возникло, что потом начнется суд со всеми, его мать, новыми открывшимися обстоятельствами. У нее видите – ли, появился материнский инстинкт! А где он раньше был?
Чтобы успокоить Рому, я протянула ладонь и крепко сжала его пальцы. Он тоже сильнее укрыл меня в кольце свои рук. Было страшно. Сама не знала, что больше всего меня страшило и шокировало: то, что Аня меня обманула и документы были подписаны или то, что претендует на ребенка. Собственного ребенка. Господи, своего собственного ребенка! Или же – желание Ромы подарить мне счастье, пусть и такой жестокой ценой.
Глава 19 ( части 2,3 )
Девочки, дорогие, отредактирована часть от лица Рома ( суд ). Существенного ничего не изменилось, но с логикой и правовой стороной дела стало значительно лучше.
Потому я повторно выложу отредактированную часть, но если вы не хотите читать, просто прокрутите до места, где повествование пойдет от лица Анны.
Рома Я почти не замечал никого вокруг, полностью сосредоточившись на сегодняшнем судебном процессе. Адвокат, склонившись над столом и открыв папку, пробегал глазами по материалам дела, слегка постукивая ручкой.
Достав мобильный, набрал пару слов Даше, чтобы не волновалась и знала как сильно я люблю ее и
