Пол понимал, что здесь обязательно окажется пара человек, которые не поймут происходящего и которые честно попытаются напиться до того состояния, до которого, как они решат про себя, уже дошли любой и каждый. Они будут ужасно одиноки и потеряны, когда закончится вечер. Будет здесь еще пара пьяниц, привыкших пить в одиночестве и которым все равно нечего терять, людей, которые тем или иным образом впали в немилость и которые знают, что сейчас они получили последнее приглашение. Выпивка здесь дармовая, а все остальное пусть катится ко всем чертям.
На крыльце Дома заседаний Совета послышался чей-то голос. Доктор Гелхорн был по другую сторону двери и произносил последние слова для внешнего мира.
— Вы поглядите только на этих юнцов, — услышал Пол слова Старика, — и попробуйте сказать мне, что на небе нет бога.
Пока поворачивалась дверная ручка, Пол продолжал размышлять над тривиальностью его слов, как бы специально для того, чтобы развеять основы и непреложные истины единственного известного ему до сих пор образа жизни — жизни легкой и удобной, в которой всегда имеются простые ответы на любые сомнения. И вот Пол расстается с этой жизнью. Именно сейчас наступает время осуществить колоссальную идею, заглушающую в нем все остальные чувства и мысли, идею, в которой сам он, однако, едва ли разобрался до конца. В основном это проявлялось в чувстве, сходном с чувством избавления от телесной оболочки, а иногда с ощущением того, что он оказался вдруг на сквозняке. Возможно, что самое подходящее время для ухода наступит сейчас, а может, через несколько месяцев. Не нужно только торопиться, спешка сейчас ни к чему.
Дверь отворилась.
Трое ожидающих поднялись.
В комнату вошел доктор Фрэнсис Элдгрин Гелхорн, директор Промышленности, Торговли, Средств Связи, Пищевых продуктов и Ресурсов Страны. Его шарообразное тело было упрятано в двубортный темно-синий костюм. Его единственной уступкой традиционной неофициальности Лужка был расстегнутый воротничок сорочки да еще узел его галстука был сдвинут на какую-то долю дюйма ниже, чем следовало. Хотя Гелхорну уже и стукнуло семьдесят лет, волосы его были такие же густые и черные, как у двадцатилетнего мексиканца. Его полнота, вместо того чтобы казаться смешной, была скорее впечатляющей из-за постоянно брезгливого выражения лица.
Он казался венцом творения человеческой породы, как, подумал Пол, ими кажутся довольно многие лидеры. Трудно было поверить, что, если Гелхорн отойдет в иной мир, найдется еще хоть один человек, столь же величественно пожилой, суровый и бесстрашный, как он.
Вошедший откашлялся, прочищая горло.
— Мы собрались здесь потому, что кто-то хочет убить нас, разрушить заводы и захватить власть в стране. Вам достаточно ясно?
Все кивнули.
— Общество Заколдованных Рубашек, — сказал доктор Лу Макклири, заместитель начальника управления безопасности промышленности страны.
— Общество Заколдованных Рубашек, — с насмешкой произнес доктор Гелхорн. — Стоит вам назвать что-либо по имени, и вам уже кажется, что вы наложили на это руку. Но вы не наложили на это руку. Пока вам удалось зацапать всего лишь только название. Поэтому-то мы и находимся здесь.
— Да, сэр, — сказал Лу. — Общество Заколдованных Рубашек. И мы полагаем, что штаб его находится в Айлиуме.
— Мы полагаем, — повторил доктор Гелхорн. — Мы ничего не знаем наверняка.
— Так точно, сэр, — сказал Лу.
Некоторое время Гелхорн беспокойно ерзал на стуле, потом обвел взглядом комнату. Его глаза остановились на Поле.
— Как поживаете, доктор Протеус?
— Отлично, благодарю вас, сэр.
— Угу. Хорошо, это хорошо, — он обернулся к Лу Макклири. Давайте поглядим на этот ваш доклад, в котором перечислено все, чего мы не знаем об Обществе Заколдованных Рубашек.
Макклири подал ему толстую кипу отпечатанных на машинке листов.
Губы у Гелхорна шевелились, когда он, морщась, листал поданные ему бумаги. Никто не заговаривал и не переглядывался с другими.
Пол еще раз вернулся к своей мысли о том, что доктор Гелхорн кажется венцом творения, созданного человеческой породой, и решил, что это и на самом деле так. Гелхорн достиг вершины окольными путями, чего сейчас ведающие личным составом машины не допустили бы ни в коем случае. Если бы в то время, когда Гелхорн начал свое восхождение, машинам дано было бы осуществлять контроль за продвижением личного состава, его классификационная карточка сразу же, как из пушки, вылетела бы вон.
У него не было диплома об окончании учебного заведения, если не считать целой охапки почетных докторских званий, которые посыпались на него, когда ему было уже далеко за пятьдесят.
До тридцати лет Гелхорн вообще не имел ничего общего с промышленностью. До этого он спас от банкротства предприятие по отправке почтой заказов на чучела, продал свой пай и купил грузовик с прицепом. Свою флотилию он расширил до пяти грузовиков и, по весьма своевременной подсказке продав дело, выгодно поместил вырученную сумму и утроил свой капитал. При помощи этого чрезвычайно удачного трюка он купил самый крупный завод по производству мороженого в Индианаполисе и быстро за какой-нибудь год поправил дела, начав развозить в тележках мороженое по заводам Индианаполиса во время ленча. На следующий год автофургоны его фирмы развозили уже по заводам вместе с мороженым сандвичи и кофе. А еще через год в его руках оказались все кафетерии города, а гелхорновское предприятие по производству мороженого отошло на задний план.
Ему удалось обнаружить, что многие производственные фирмы находятся в руках у наследников третьего и четвертого поколений, которые по какому-то закону вырождения не имеют ни интересов, ни способностей основателей этих фирм. Гелхорн сначала в шутливой форме принялся подавать советы этим наследникам и выяснил, что они с поразительной легкостью стремятся переложить ответственность на чужие плечи. Часть акций он приобрел, а поглубже войдя в дело, сделал для себя открытие, что железные нервы ничуть не менее ценный капитал, чем специальные познания, и стал управляющим и совладельцем целой дюжины мелких заводов.
Когда исчезли всякие сомнения относительно того, что ближайшем будущем разразится война, самые крупные корпорации начали подумывать о расширении своей производственной базы, тогда-то Гелхорн и предоставил свои процветающие мелкие заводики Дженерал Стил и сделался значительным лицом в этой корпорации. Очень тесные отношения, которые ему удалось завязать в различных видах производства, возглавляя самые различные предприятия, оказались более широкими, чем у кого-либо из крупных чинов в Дженерал Стил, и Гелхорн очень скоро стал проводить все время подле задерганного военными потребностями директора корпорации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
