Глава 17
Первым ощущением Илкара было невыразимое блаженство. Вторым — запах дыма: удушливый, со сладковатым привкусом. Дым курительной трубки.
Он по-прежнему находился в зале. Открыв глаза, эльф увидел перед собой размытую картину: потолок, залитый ярким солнечным светом. Илкар лежал и прислушивался к тишине, пока его зрение не обрело былую остроту. Ирейн спасла его. Он чувствовал усталость и тупую боль в тех местах, где раньше были серьезные увечья, но теперь он знал, что жизнь его в безопасности. Это было замечательное ощущение.
Илкар приподнялся на локтях и увидел Денсера. Зитескианец сидел на стуле, положив ноги на стол. Он был в своем обычном черном одеянии, на коленях у него лежала знакомая шапочка. Он уже был похож на прежнего Денсера, хотя лицо его еще хранило следы недавних побоев. В зубах у него дымилась трубка, на столе перед ним стояла чашка, от которой поднимался пар, рядом с шапочкой спал, свернувшись клубочком, кот.
— Даже в самых дерзких своих мечтах я не думал, что мне будет приятно увидеть зитескианца.
Денсер пошевелился, засмеявшись, и это движение разбудило кота. Он зевнул, потянулся и спрыгнул на пол. Темный маг встал и подошел к Илкару.
— С добрым утром, Илкар — хотя, наверное, я должен был бы повторить это несколько раз.
— Не понимаю, о чем ты?
— Ты проспал двое суток.
— Хирад? Денсер улыбнулся.
— Лучше думай о себе. — Он показал рукой на что-то слева от Илкара, потом вернулся к столу и, положив трубку, взял чашку.
Илкар посмотрел туда, куда показывал Денсер, и на короткое, ужасное мгновение подумал, что Хирад мертв. Но потом он заметил, как плавно и спокойно опускается и поднимается грудь варвара. Это было поистине замечательное зрелище. Хирад был укрыт одеялами. Возвышение в области талии говорило, что на живот варвара наложена тугая повязка. Хирад был очень бледен, но сейчас это было уже не страшно. В глазах Илкара блеснули слезы радости. Эльф смахнул их рукой.
— Вот это да-а, — восхищенно произнес он.
— Кстати, тебе можно вставать, — сказал Денсер. — Иди сюда и выпей чашечку кофе.
Илкар кивнул и медленно сел. Голова тут же закружилась, и он с трудом удержался, чтобы не упасть назад на постель.
— Все в порядке? — спросил Денсер.
— Пожалуй, да, — ответил Илкар. — Но мне что-то не хочется вставать, я лучше попью кофе прямо здесь.
Денсер усмехнулся, встал и подошел к двери, ведущей на кухню. Из кухни доносились частые удары ножа.
— Талан? Заканчивай рубить и принеси чашечку кофе. Тут проснулся кое-кто, с кем тебе наверняка захочется поговорить.
Послышались шаги, и в комнату быстро вошел Талан, расплескивая на ходу кофе.
— Илкар! — Он чуть не бросил чашку в руки эльфа. — У тебя отличный вид!
— Осторожно, — усмехнулся Илкар. — Спасибо за кофе. Как дела?
Лицо Талана сразу же стало серьезным.
— Я сам отслужил службу по Ричмонду. Он похоронен в саду возле конюшен.
Илкар кивнул и отпил кофе.
— Мне очень жаль, что так случилось.
— Мне тоже.
— А что было с ним? — Илкар кивнул на Хирада. Талан сел рядом с эльфом.
— Это было просто потрясающе, — сказал он, немного оживившись. — Эта женщина, Ирейн, сейчас, наверное, спит. Денсер сказал, что она использовала «Обновление тела», правильно? — Илкар кивнул. — Она лечила его всего. Даже я почувствовал это загадочное тепло, которое излучали ее ладони… Она провозилась с Хирадом несколько часов.
Илкар кивнул еще раз и взглянул на Денсера:
— Неужели «Обновление тела»?
— Да. Ирейн выучила его по книгам. Она хороший и сильный маг, Илкар. По словам Фрона выходит, что Ирейн использовала еще и «Ледяной ветер». — Денсер многозначительно поднял брови. Он допил кофе и направился на кухню налить себе еще.
Талан наклонился ближе к Илкару.
— Знаешь, я теперь восхищаюсь Денсером.
— Да ну? — выпалил Илкар и сам на себя разозлился за эту привычную реакцию.
— Отдохнув после «Обновления тела», Ирейн использовала какое-то другое заклинание, чтобы завершить работу и усыпить Хирада. Потом она снова отдохнула и занялась Денсером. Это произошло через два дня. Все это время он сидел здесь и поддерживал в тебе жизнь. Он практически ничего не говорил, только иногда ел и пил.
— Я очень признателен ему за такую жертву, — сказал Илкар. Ему было трудно даже представить, каких усилий это потребовало и что при этом пришлось пережить Денсеру.
— Ему сломали челюсть и шесть ребер, порвали щеки, свернули нос, перебили почти все пальцы на руках и ногах. Наверное, все это время он испытывал ужасную боль. Так что ты теперь его должник.
Илкар изумленно покачал головой. В это время открылась дверь, и вернулся Денсер. Он улыбнулся, и только тогда Илкар заметил кота у себя в ногах.
— Не волнуйся, я никогда не потребую возврата этого долга, — сказал Денсер. — Я просто не мог поступить иначе.
— Что бы ты ни говорил, — произнес Илкар, — у меня не хватает слов, чтобы выразить тебе свою благодарность.
— Главное, что ты жив и разговариваешь, Илкар. Другой благодарности мне не нужно. — Смутившись, Денсер направился ко вторым дверям и вышел в коридор. Кот побежал за ним.
Днем Хирад попробовал встать. Илкар и Талан ему помогали. Только что сросшиеся мышцы болели, но он был готов к этому. Еще один сеанс «Исцеляющего тепла», сказала Ирейн, и Хирад сможет скакать верхом — через трое суток после того, как он ворвался в замок, вдохновляемый яростью.
Хирад попросил отвести его на могилу Ричмонда. На слежавшейся земле еще сохранился гордый символ Воронов. У могилы Хирадом овладело только одно чувство — неизбежности потерь. Рас, Сайрендор, Безымянный, Ричмонд. Умрут ли Вороны вместе с ними? Ведь остались только он, Илкар и Талан. Хирад спрашивал себя, достаточно ли этого, чтобы сохранить Воронов, и решил, что пока жив хоть один из первых Воронов, Вороны останутся. Они всегда понимали, что их состав будет меняться по мере того, как одни будут погибать или уходить, а другие, наоборот, присоединяться к ним. Заявить сейчас, что Воронов больше нет, — значит надругаться над памятью тех, кто проложил Воронам дорогу в историю.
Но кому суждено умереть следующим? Совершенно очевидно, что на этот раз умереть должен был он. Хирад всегда недолюбливал магию, но это чудесное спасение изменило его отношение ко всем магам и, в частности, к Денсеру. Хотя Хирад по-прежнему не доверял этому человеку, он не мог не восхищаться его силой духа и непоколебимой решимостью. Варвар выразил свою признательность и Ирейн, но она не пожелала говорить с ним и не смотрела ему в глаза.
Почти все свободное время она проводила на коленях около могил своих сыновей. На могилу Алана она даже не глядела. Хираду было жаль ее, но он понимал, что никогда не сможет выразить ей своего сочувствия, потому что она просто-напросто не станет его слушать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
